«Мой муж невиновен, но стрелявший в него не найден». Как выживают семьи, потерявшие кормильцев в дни Кантара
«Мною дан приказ открывать огонь на поражение без предупреждения» — заявил на пике Январских событий президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев. В Алматы, крупнейшем городе страны, протесты в начале 2022 года вылились в беспорядки, и военные применили летальное оружие. Сколько человек стали случайными жертвами стрельбы, так и не сообщили. Многие уголовные дела по фактам смерти засекретили, а затем закрыли. Азаттык Азия поговорил с семьями, которые лишились кормильцев и не смогли привлечь к ответственности виновных в их смерти.
СКВОЗНОЕ ОГНЕСТРЕЛЬНОЕ И ЛЕТАЛЬНЫЙ ИСХОД
«Он лежал весь белый. В затылке зияла дыра», — вспоминает Шапагат Кадырова события четырехлетней давности, когда поиски пропавшего в дни беспорядков мужа закончились в алматинском морге.
Акимжан Бектурган работал сварщиком. 5 января 2022 года он пошел на площадь в центре города с двумя коллегами. В тот день туда направились тысячи человек. Рабочие потеряли друг друга в толпе людей. Страна тогда была охвачена протестами: они начались на западе из-за скачка цен на сжиженный газ, акции перекинулись на другие регионы, их участники выражали недовольство политикой правительства, социальной неустроенностью, коррупцией.
События в Алматы разворачивались стремительно. Толпа устремилась в городской акимат, затем пошла штурмовать хорошо защищенную резиденцию президента: грузовик таранил ворота, люди прорывались внутрь, по ним стреляли. И акимат, и резиденция пали тем же вечером и были разгромлены и подожжены. В городе воцарился хаос
Шапагат искала мужа в отделениях полиции, следственном изоляторе, больницах. Надеялась, что он найдется живым.
«15-го мне позвонили из морга: "Ваш муж Акимжан Бектурган? Заберите тело". Его опознали через отпечатки. Документов при нем не было. Он поступил 5 января. Тридцать четвертым, — рассказывает 37-летняя вдова. — Возможно, он лежал в "морозилке" все эти дни».
В морге выдали медицинскую справку, в которой написано, что Бектурган скончался от огнестрельного ранения: пуля попала в спину, в шею и прошла сквозь нижнюю челюсть.
ЗАСЕКРЕЧЕННОЕ ДЕЛО
Уголовное дело по факту смерти завели по статье «Превышение власти», но на какие-либо следственные действия Шапагат не вызывали.
«Пока похоронили, пока все это переживала, у меня был депрессия. Когда началась весна, я начала бегать [по инстанциям]. Мне ничего не дали. Дело не дали. Когда я заходила в полицию, мне не дали даже сфоткать бумаги», — говорит Шапагат.
Дело засекретили, как и многие другие дела о гибели в смутные дни января. А потом закрыли.
«Мне прокурор сказал: "Стреляли военные. Вашего мужа убили военные. Но так как это был приказ, приказ не обсуждается, этого человека [стрелявшего] не можем выдать. Дело засекречено", — продолжает Шапагат Кадырова. — Никто не ответил. И дело закрыли».
Шапагат Кадырова пыталась добиться установления виновных в гибели ее мужа и требовала возмещения ущерба за утрату кормильца — трое детей лишились отца. Из созданного по приказу Токаева фонда «Қазақстан халқына» ей, как и семьям других случайных жертв Кантара, выплатили семь миллионов тенге (около 14 тысяч долларов по курсу того времени). Сумма, как считают многие лишившиеся кормильцев семьи, недостаточная. Вдовы погибших не раз ходили в государственные органы, требуя оказания помощи детям.
«Мне сказали, что мой муж невиновен, но стрелявший в него не найден. Говорили, что в город вошли 20 тысяч террористов. Потом назвали это ложной информацией. В результате этой ложной информации наши дети остались без отца, я осталась без мужа, без кормильца, — говорила Шапагат в мае прошлого года, когда вместе с другими вдовами, потерявшими мужей в дни Кантара, пришла в акимат Алматы. — Мы бездомные, они все время говорят про выплаченные 7 миллионов. Это не компенсация, это разовая помощь. Дайте мне 70 миллионов, а потом попрекайте. Если бы мой муж умер от болезни или попал в аварию, я бы тут не стояла».
В декабре прошлого года, не добившись ответов в Алматы, Шапагат решила отправиться пешком в Астану. Между городами — тысяча километров. До столицы она не добралась и вернулась домой: посадивший ее в машину на трассе водитель привез обратно в Алматы.
«Мне звонили другие женщины, вдовы кантаровцев. Предупредили, что за мной следят и если я не развернусь, то меня задержат на полпути и все равно вернут в город, — рассказывает Шапагат. — Мне также позвонили из акимата и пригласили на встречу, пообещав, что мой вопрос можно решить. Я отправилась в акимат на следующий день со своими двумя требованиями: найти виновных в убийстве моего мужа и решить вопрос жилья — детей должны обеспечить жильем. В акимате сказали, что поиск виновных не относится к их полномочиям, а насчет жилья обещали, что вопрос в процессе, нужно немного потерпеть, так как найти спонсора — вопрос не одного дня».
ЖИЗНЬ БЕЗ КОРМИЛЬЦА
Шапагат рассказывает, что ей тяжелее всего видеть, как дети тоскуют по отцу. Старшему ребенку 13 лет, среднему — девять, младшему — шесть.
«Он очень любил детей. Был хорошим мужем, — вспоминает вдова. — Старший сразу понял [что отца больше нет] — ему 10 лет тогда было. Было тяжело со вторым: он плакал, спрашивал. Я не могла ему объяснить, что случилось, хотя говорила, что все люди умирают, на то воля Аллаха. А самому младшему тогда было два с половиной года, он ничего не понимал. Я вижу, как дети целуют его фото. Сама я до сих пор не могу отпустить, пока не доберусь до правды. Раньше у меня жизнь была более беззаботной, когда муж был рядом. Сейчас, когда сталкиваюсь с трудностями, думаю: "Если бы он был жив, такой ситуации не возникло бы". Когда хожу в гости к брату и вижу, как он играет со своими детьми, вспоминаю, как муж играл с нашими детьми, и мне становится плохо».
Постоянной работы у Шапагат нет. Случайного заработка и пособия в 104 тысяч тенге по потере кормильца едва хватает на еду и оплату съемного жилья.
«Я постоянно в долгах. Я разговаривала с другими семьями, где также остались без кормильца. Там говорят, что нет денег, чтобы купить зимнюю обувь детям. В этом году мне дали сертификат на обувь детям. Но такая помощь будет не всегда», — говорит мать троих детей.
Шапагат Кадырова утверждает, что, несмотря на материальные трудности, продолжит добиваться выяснения обстоятельств гибели мужа и наказания стрелявших.
«Я сказала, что пойду до конца. У меня есть бумага от прокуратуры, в которой написано, что стреляли люди из государственных органов. Я нашла адвоката, и мое дело хотят отправить в международные инстанции. Надежда только на них. Нам нужно победить», — рассуждает вдова погибшего в Кантаре Акимжана Бертургана.
ЖДАЛА МУЖА К УЖИНУ, А УТРОМ ЗАБРАЛА ЕГО ТЕЛО ИЗ МОРГА
Актоты Кебекбаева тоже похоронила мужа в январе 2022-го. Машину, в которой ее муж ехал вместе с другом, обстреляли в центре города. Сидевший за рулем Ермек Кебекбаев погиб на месте.
В тот вечер Актоты приготовила ужин и ждала мужа, который сказал, что поедет заправить машину, чтобы после новогодних праздников привезти из пригорода дочь, оставшуюся на каникулах у дедушки с бабушкой. 6 января, на следующий день после погромов в центре Алматы, интернет был недоступен — город по сути находился в информационной блокаде. Ермек с другом поехали в сторону площади Республики. И не вернулись.
Когда Актоты, не дождавшись мужа, позвонила ему на мобильный, трубку взял его приятель Дильшат Абдусаттаров. Получивший огнестрельные ранения и выживший при обстреле друг Ермека сказал, что мужа Актобы больше нет (Дильшат рассказывал в 2023-м, как машину обстреляли люди в военной форме).
Вечером в городе действовал комендантский час. Ранним утром 7 января Актоты приехала в морг. Тело супруга она нашла среди множества трупов, которые, по ее словам, лежали не только внутри помещения, но и во дворе.
«Я в шоке была. Даже плакать не могла. Начала осознавать, только когда тело привезли домой», — вспоминала Актоты.
42-летний Ермек Кебекбаев умер от огнестрельных ранений. Одна пуля попала в голову, и три — в туловище.
«Ни одну из четырех пуль не нашли, хотя насквозь прошла только одна пуля в голову, а три остальные не прошли насквозь. И не сказали, чьи пули, кто стрелял. Говорили: может военные, а может гражданские. Никакую бумагу не давали, даже сфотографировать не дали. Лишь дали прочитать и сразу забирали», — говорит Актоты.
ВЫЗОВЫ НА ДОПРОСЫ
Через две недели после похорон полиция провела эксгумацию. Ермеку Кебекбаеву пытались предъявить посмертно обвинение в участии в беспорядках. Полицейские вызывали Актоты на допросы.
«Они на меня сильно давили, стучали в дверь: "Если не откроете, будет плохо". Дети боялись, плакали. Когда меня не было дома, они стучали в дверь и пугали детей. Я просила их [полицейских] заранее предупреждать о приходе, потому что дети боятся, им и так тяжело после потери отца. Но все равно приходили. У соседей спрашивали про нас. А когда впускали домой, общались очень нагло: "Если будете врать, посадим", — вспоминает вдова погибшего в январе.
В марте 2022 года адвокат Елена Жанатова сообщала Азаттыку, что расследование по факту смерти Кебекбаева ведется по пункту 15 части 2 статьи 99 уголовного кодекса «Убийство, совершённое преступной группой, а равно в условиях чрезвычайной ситуации или в ходе массовых беспорядков». В предоставленном ей ответе говорилось, что «неустановленные лица» на площади Республики и в других частях Алматы «участвовали в массовых беспорядках», в результате «пострадали сотрудники правоохранительных органов, военнослужащие, а также другие граждане с признаками насильственной смерти, в том числе Кебекбаев Ермек Женисович».
Актоты говорит, что не знает, закрыла ли полиция дело, так как из-за постоянного стресса уже была не в состоянии отслеживать ход следствия:
«Я не знаю, чем все закончилось. Вроде бы закрыли. Туда таскали, сюда таскали, — говорит она. — Следователи без конца менялись. Пять следователей поменялись. Потом, честно, уже сама перестала следить. Были юристы, которые помогали, но потом и они пропали, а сама я не знаю, что и как. Я перестала за этим следить. Сначала я потеряла маму, а потом через пять месяцев — мужа. И, когда са
- Последние
- Популярные
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
-
- Январь, 05
-
-
-
Новости по дням
6 января 2026
