«Ось потрясений». Китай, Россия, Иран, Северная Корея и их конфронтация с Западом

31.07.2026, 10:16 azattyqasia.org

Северная Корея вновь готова прийти на помощь России в ее агрессии против Украины, утверждает украинский президент Владимир Зеленский. «Россия хочет получить еще 30 тысяч военных из Северной Кореи: уже с июня готовятся в Воронежской области, чтобы их принять», — заявил Зеленский в минувшую субботу.

Кроме того, по данным Киева, Северная Корея планирует передать России новые пусковые установки для баллистических ракет. «Это угроза не только для Украины. Россия помогает Северной Корее обучаться войне, улучшает их оружие — дает им опыт реального применения оружия. Все это угроза для каждого в Азии, кто в зоне досягаемости северокорейских ракет», — добавил Зеленский.

Министерство иностранных дел Южной Кореи, часто выступающей с информацией о планах режима Северной Кореи, не подтвердило, но и не опровергло информацию Зеленского, ограничившись заявлением о том, что «любое военное сотрудничество между Пхеньяном и Москвой, нарушающее резолюции Совета Безопасности ООН, должно быть немедленно прекращено». В прошлом примеров такого сотрудничества было хоть отбавляй: Пхеньян направил в помощь Москве около 20 тысяч военнослужащих и большое количество боеприпасов.

27 июля президент США Дональд Трамп прокомментировал другую информацию Владимира Зеленского — о том, что Россия передает Ирану разведданные об американских военных базах. «Я не думаю, что они это делают, по крайней мере не на высоком уровне», — сказал президент США журналистам. В то же время американская сторона намерена проверить эту информацию. Ранее, в марте, издание Wall Street Journal сообщало, что Россия делится с Ираном спутниковыми снимками, позволяющими Тегерану лучше рассчитывать свои удары по объектам США и их союзников на Ближнем Востоке.

Это лишь пара эпизодов в уже довольно длительной истории взаимодействия четырех авторитарных режимов — России, Китая, Ирана и Северной Кореи — на международной арене. Политико-дипломатическое сотрудничество всё чаще дополняется военно-технологическим и экономическим. Аналитики говорят о формировании «оси нестабильности», или «оси потрясений» (axis of upheaval), активно противостоящей западным демократиям.

Однако, по мнению Андреа Кендалл-Тейлор, старшего научного сотрудника и директора Программы трансатлантической безопасности в Центре новой американской безопасности (CNAS), если рассматривать эту «ось» как традиционный военный альянс, можно упустить много важных деталей общей картины.

В интервью Радио Свободная Европа/Радио Свобода эксперт объясняет, что именно Москва получает от этой сети, призванной ослабить американское влияние, подорвать западные санкции против Кремля и укрепить позиции России в многополярном мире.

РСЕ/РС: С практической точки зрения, что делает эту динамичную сеть столь опасной для безопасности Запада?

Андреа Кендалл-Тейлор: Я бы резюмировала влияние «оси потрясений» следующим образом: партнерство этих режимов усиливает военный потенциал всех противников США и их союзников. Одновременно оно ослабляет некоторые инструменты внешней политики, такие как санкции, на которые мы полагаемся. Благодаря своему сотрудничеству эти страны становятся более сильными в военном отношении, в то время как наши санкции и другие формы давления теряют свою эффективность.

РСЕ/РС: Что именно Владимир Путин получает от этих партнерств — из того, чего Россия не смогла бы достичь в одиночку?

Андреа Кендалл-Тейлор: Эти выгоды наиболее ярко проявились во время войны в Украине, которая послужила основным катализатором углубления этих отношений.

Китай, Иран и Северная Корея — каждая из этих стран — позволила России вести войну таким образом, который был бы просто невозможен без их поддержки.

Северная Корея поставляла огромные количества боеприпасов. Даже если большая их часть была низкого качества, сам объем оказался решающим в ключевые моменты. Мы также знаем, что Северная Корея направила войска в Курскую область России (во время проникновения туда украинских войск. — Ред.) и в другие регионы, что стало еще одной значительной формой помощи.

Иран в начале войны поставлял Москве беспилотники и другие боеприпасы. С тех пор Россия локализовала большую часть этого производства и усовершенствовала свои беспилотные технологии, но первоначальная поддержка Ирана обеспечила ей значительное преимущество на поле боя.

Китай в целом остается самым важным партнером России. Он позволил ей обойти западные санкции и экспортный контроль, обеспечив доступ к полупроводникам, комплектующим и другим критически важным технологиям, необходимым для поддержания российской оборонной промышленности. Не менее важно, что Китай продолжает закупать большие объемы российской нефти, обеспечивая экономику России жизненно важными доходами и помогая финансировать войну.

Даже после окончания войны в Украине, по моему мнению, Россия будет по-прежнему ценить эти отношения, поскольку её противостояние с Западом, особенно с США, никуда не денется. Кремль считает, что, действуя бок о бок с партнёрами-единомышленниками, он менее изолирован и менее уязвим, а это ставит Россию в более выгодную позицию для длительной стратегической конкуренции.

РСЕ/РС: Если эти партнёрства обусловлены скорее выгодой, чем идеологией, что же на самом деле их скрепляет? И что в итоге может их разъединить?

Андреа Кендалл-Тейлор: Самый простой ответ: их скрепляет общее противостояние могуществу США. Все четыре страны считают, что нынешняя международная система не предоставляет им того влияния и статуса, которых, по их мнению, они заслуживают. Сотрудничество позволяет им более эффективно бросать вызов этой системе.

Китай, например, выигрывает от нестабильности, отвлекающей внимание Запада. Иран извлекает выгоду из того, что американские военные ресурсы завязаны на Ближнем Востоке. В совокупности они понимают, что скоординированное давление на США может создать слишком большую «перегрузку» для этой державы.

В ближайшие несколько лет мне сложно представить себе силы, которые могли бы разъединить эти режимы. Правительства стран «оси потрясений» всё чаще рассматривают современную международную обстановку как такую, в которой сила определяет исход событий, а более слабые государства остаются уязвимыми. Такое восприятие укрепляет стимулы к сотрудничеству.

Их партнёрство помогает каждой из этих стран сохранить влияние и занять более выгодные позиции в конкуренции с США, которые, с их точки зрения, всё больше отталкивают своих союзников. Вместе они сильнее.

РСЕ/РС: Поскольку эта группировка функционирует скорее как гибкая коалиция, а не традиционный альянс, скрепленный договором, не затрудняет ли эта неопределенность противодействие ей со стороны США и их партнеров?

Андреа Кендалл-Тейлор: Да. В Вашингтоне и среди правительств стран-союзниц ведутся активные дискуссии о том, как характеризовать эти отношения. Некоторые ставят под сомнение, насколько они на самом деле глубоки и прочны. Другие опасаются, что описание их как формирующегося блока может превратиться в самоисполняющееся пророчество, еще больше сблизив противников Запада.

Поскольку речь идет не о формальном альянсе, а о наборе гибких, прагматичных партнерских отношений, США и их союзникам становится сложнее сначала договориться о характере угрозы, а затем разработать эффективные ответные меры. Без общего понимания вызова выработка согласованной стратегии становится гораздо сложнее.

РСЕ/РС: Война в Украине сделала Россию все более зависимой от своих партнеров. Что же сама Москва предоставляет им в ответ?

Андреа Кендалл-Тейлор: Это один из центральных вопросов. Большое внимание уделяется тому, что получает Россия, но не менее важно понять, чем она делится. Россия значительно укрепляет военный потенциал каждого из своих партнеров.

Ее отношения с Северной Кореей, вероятно, изменились за время войны больше всего. Сейчас между двумя странами заключено соглашение о взаимной обороне, и, хотя большая часть сотрудничества остается засекреченной, мы знаем, что Северная Корея ищет помощи в области спутниковых технологий, увеличения точности и дальности своих ракет, укрепления подводных сил и других передовых военных систем и технологий. Россия обладает экспертизой во многих из этих областей.

Китай — несколько иной случай, поскольку в результате его военной модернизации количество областей, в которых Россия может внести свой вклад, сократилось. Тем не менее технологии, связанные с атомными подводными лодками, — в частности, снижение их акустической заметности, — по-прежнему имеют огромное значение. Особенно в случае конфликта вокруг Тайваня.

Россия также делится оперативным опытом, полученным в Украине. Этот опыт особенно ценен, поскольку китайским вооруженным силам не хватает недавнего опыта крупномасштабных боевых действий. Совместные учения и уроки, извлеченные на поле боя, помогают Пекину устранить один из своих основных военных недостатков.

Что касается Ирана, то мы наблюдаем развитие сотрудничества в режиме реального времени. По имеющимся данным, Россия предоставила разведывательную поддержку и передала Тегерану усовершенствованные технологии производства БПЛА, разработанные на основе опыта боевых действий в Украине. Это укрепляет военный потенциал Ирана уже сегодня, а не в каком-то гипотетическом будущем сценарии.

РСЕ/РС: Несмотря на предоставление военных технологий и политической поддержки, Москва последовательно избегает прямого вмешательства, когда такие партнеры, как Иран, сталкиваются с кризисами в сфере безопасности. Чем объясняется эта стратегическая сдержанность?

Андреа Кендалл-Тейлор: Иран прекрасно показывает, как работает «ось потрясений». Сотрудничество авторитарных режимов — подлинное и приобретает всё большее значение, но оно всегда ограничивается приоритетами каждой страны, ее готовностью идти на риск и стремлением избежать прямой конфронтации с США.

Для России приоритетом остается война в Украине. Готовность Путина идти на риск в значительной мере исчерпывается этим конфликтом. Он не склонен предпринимать действия в других регионах, которые могли бы привести к эскалации напряженности с Вашингтоном или подорвать основные военные усили