Пошел подавать рапорт и исчез: история бойца, которая поставила новые вопросы к "Скале" и омбудсмену
Полк "Скала" считается одним из самых результативных штурмовых подразделений ВСУ. Но расследование десятков смертей новобранцев вне боевых действий поставило неудобные вопросы не только к самому полку, но и ко всей системе подготовки, мобилизации и защиты прав военных. Речь идет об отдельных трагедиях или о проблеме, которую в украинской армии предпочитают не замечать, выяснял Фокус.
Журналисты издания "Бабель" опубликовали масштабное расследование о 425-м отдельном штурмовом полку "Скала", в котором зафиксировали как минимум 26 смертей новобранцев, произошедших с конца 2025 года до весны 2026 года вне боевых действий. Родственники части погибших и очевидцы заявляют о возможных случаях насилия, ненадлежащих условиях содержания и проблемах с оказанием медицинской помощи, тогда как в подразделении эти обвинения отвергают.
По данным журналистов, большинство погибших военнослужащих прослужили в полку менее месяца. В официальных документах в качестве причин смерти чаще всего указывали пневмонию, сердечно-сосудистые заболевания и другие проблемы со здоровьем. В то же время родственники некоторых военнослужащих утверждают, что на телах погибших были заметны следы травм, а свидетели сообщали о возможных случаях жестокого обращения с новобранцами.
Особое внимание авторы расследования уделили истории мобилизованного Александра Семенова, который после побега из подразделения обратился в больницу со следами побоев и рассказал о издевательствах во время службы. По словам мужчины, он также был свидетелем нескольких самоубийств среди военнослужащих. Впоследствии Семенов скончался, а официальной причиной смерти медики назвали пневмонию.
В самом полку "Скала" заявили, что ознакомились с материалом журналистов и выразили соболезнования семьям погибших военнослужащих. Там подчеркнули, что значительная часть смертей произошла в больницах или по дороге в медицинские учреждения, а большинство случаев связано с заболеваниями и состоянием здоровья мобилизованных. В подразделении также призвали дождаться завершения официальных проверок и следственных действий.
После публикации расследования представитель полка Андрей Сурай сообщил, что в настоящее время ведутся следственные действия по двум из 26 упомянутых случаев. По его словам, подразделение сотрудничает с правоохранительными органами и заинтересовано в установлении всех обстоятельств инцидентов.
Комментируя расследование в отношении полка "Скала", военный юрист Олег Леонтьев заявил, что проблема заключается не только в отдельных инцидентах, но и в отсутствии, по его мнению, эффективных механизмов защиты прав военнослужащих.
Чтобы объяснить свою позицию, он привёл аналогию с человеком, который ночью сталкивается с преступниками. Формально закон предлагает обращаться к правоохранительным органам, писать заявления и действовать в рамках закона. Однако, по словам юриста, когда угроза является реальной и непосредственной, формальные процедуры могут оказаться недостаточными.
"Солдату говорят: если твои права нарушают — пиши жалобу, обращайся в соответствии со статьёй 110 Дисциплинарного устава, сообщай командованию, обращайся к омбудсмену. Но когда человек находится в ситуации, где, по его мнению, существует реальная угроза, эти механизмы не всегда работают так, как это предусмотрено на бумаге", — отмечает Фокусу Леонтьев.
В качестве примера юрист привёл историю своего клиента, который проходил службу именно в полку "Скала". По его словам, у военнослужащего были законные основания для увольнения в связи с тяжёлым состоянием здоровья матери. Женщина была единственным близким родственником бойца, страдала онкологическим заболеванием и имела первую группу инвалидности.
Во время отпуска военнослужащий собрал все необходимые документы для увольнения. Родственники советовали ему не возвращаться в часть и оформлять документы удаленно через ТЦК, однако он решил действовать в соответствии с установленной процедурой.
"Он говорил: как я могу не вернуться, там же мои сослуживцы. Он вернулся в подразделение, чтобы лично подать рапорт об увольнении", — рассказывает адвокат.
По словам Леонтьева, после возвращения в часть военнослужащий не смог подать документы в командование. Вместо этого он получил боевое распоряжение и был направлен на выполнение задания.
"Он был сапером по штатному расписанию. После этого пропал без вести. И до сих пор, насколько мне известно, нет четкой информации ни о населенном пункте, где это произошло, ни об обстоятельствах его исчезновения. В подобных случаях обычно имеются материалы служебных расследований, показания очевидцев, описание событий. Здесь этого нет", — говорит юрист.
Леонтьев утверждает, что ещё до исчезновения военнослужащего обращался в различные инстанции, в частности к представителям военного омбудсмена. По его словам, он сообщал, что бойцу не дают возможности подать рапорт об увольнении, и предоставил все необходимые документы, подтверждающие его право на прекращение службы.
Впрочем, вместо того чтобы проверить обстоятельства дела, утверждает адвокат, представители соответствующих структур начали выяснять вопрос о его полномочиях в качестве защитника.
"Меня спрашивали, чем я могу подтвердить свои полномочия, есть ли у меня договор с военным. При этом сама проблема, по поводу которой я обращался, фактически отошла на второй план", — говорит он.
Юрист утверждает, что в начале марта он ещё пытался поддерживать связь с военнослужащим, однако впоследствии контакт с ним был утрачен. В конце того же месяца семья получила сообщение о его исчезновении без вести.
По мнению Леонтьева, эта история является примером того, что существующая система защиты прав военнослужащих не всегда функционирует должным образом. Особенно критично адвокат оценивает работу института военного омбудсмена.
"Военный омбудсмен должен быть тем органом, куда военнослужащий или его представитель могут обратиться за помощью. Но когда вместо решения проблемы начинают выяснять формальные вопросы, человек фактически остается один на один с системой", — считает он.
По словам юриста, подобные структуры должны реагировать на сигналы о возможных нарушениях прав военнослужащих ещё до того, как ситуация приобретёт общественный резонанс или закончится трагедией.
При этом юрист подчеркивает, что речь должна идти не только об установлении обстоятельств конкретных инцидентов, но и об личной ответственности должностных лиц, которые не реагируют на обращения военнослужащих или их представителей.
"Если государство заявляет о защите прав военнослужащих, то эта защита должна срабатывать не после общественного резонанса, а в тот момент, когда человек обращается за помощью", — подчеркивает Леонтьев.
Особое внимание к полку "Скала" привлекает тот факт, что в его составе действуют подразделения, сформированные из бывших осужденных, которые добровольно вступили в ряды Сил обороны Украины.
В частности, одним из самых известных таких подразделений является штурмовой батальон "Шквал". В самом полку неоднократно рассказывали о боевой работе его бойцов, отмечая, что бывшие заключенные проходят подготовку, участвуют в штурмовых операциях и выполняют боевые задачи наравне с другими военнослужащими.
В то же время "Шквал" — лишь одно из подразделений 425-го отдельного штурмового полка. Сама "Скала" объединяет военнослужащих с разным опытом службы и разными путями поступления в армию — от добровольцев и мобилизованных гражданских лиц до бывших осужденных, которые решили присоединиться к обороне страны.
Именно поэтому, комментируя ситуацию вокруг полка, председатель общественной организации "Защита заключённых Украины" Олег Цвилый призывает не сводить проблему к отдельной категории бойцов и не искать объяснения исключительно в присутствии бывших заключённых в составе подразделения.
На самом деле корни этой ситуации гораздо глубже и связаны с общим кризисом комплектования войск.
По его словам, сегодня в штурмовые подразделения попадают не только добровольцы или бывшие заключенные. В "Скале" служат мобилизованные гражданские лица, бывшие осужденные, добровольцы, а также военнослужащие, которых переводят из других частей из-за конфликтов или проблем со службой.
"Заканчиваются мотивированные добровольцы, физически подготовленные люди. Поэтому в такие подразделения попадает очень сложный контингент. Это могут быть люди с зависимостями, проблемами со здоровьем, психологическими трудностями или те, кто просто не был готов к службе в штурмовых подразделениях", — объясняет Фокусу Цвилый.
В то же время он подчеркивает, что это не оправдывает возможные злоупотребления или жестокое обращение. Однако, по его мнению, именно состав контингента во многом объясняет, почему командиры пытаются поддерживать дисциплину с помощью более жестких методов.
"Я не оправдываю насилие. Но нужно понимать, что военные несут ответственность не только за себя, но и за своих сослуживцев. Когда человек засыпает на дежурстве или отказывается выполнять задание, это может стоить жизни всей группе. Проблема в том, что вместо качественного набора персонала мы часто пытаемся восполнить нехватку людей любой ценой", — говорит правозащитник.
По его мнению, история со "Скалой" стала достоянием общественности лишь потому, что именно это подразделение оказалось в центре внимания журналистов.
"Сейчас мы разбираемся с одним "Скалом". Но если бы подобные расследования проводились и в других подразделениях, думаю, общество убедилось бы, что проблема гораздо шире. Вопрос не только в одном полку, а в том, как сегодня комплектуется армия и как в ней поддерживается дисциплина", — считает Цвилый.
Отдельно Олег Цвилый призывает не связывать расследование вокруг "Скалы" с самой программой привлечения осужденных в ряды Сил обороны. По его словам, в составе полка действительно есть подразделения, сформированные из бывших заключённых, в частности батальон "Шквал", однако сводить все проблемы исключительно к этой категории военнослужащих было бы ошибкой.
Правозащитник напоминает, что за время войны многие бывшие осужденные доказали свою эффективность на фронте и стали полноценными бойцами
- Последние
- Популярные
Новости по дням
24 июня 2026
