«США могут стать гораздо более значимым игроком в регионе». Интервью с экс-послом Дэниелом Розенблюмом

18.10.2026, 19:36 azattyqasia.org

РСЕ/РС: Вы хорошо знаете регион, долгое время были вовлечены в дипломатическую деятельность США в этом направлении. Как вы оцениваете текущую ситуацию в канун визита госсекретаря Рубио и делегации из 200 представителей американского бизнеса? Насколько нынешняя обстановка отличается от того, что вы наблюдали ранее?

Дэниел Розенблюм — американский дипломат в отставке. C 2014 по 2019 год занимал должность заместителя помощника госсекретаря США по делам Центральной Азии. В период с 2019 по 2022 год работал послом США в Узбекистане, а с 2022 по 2025 год — послом в Казахстане. В общей сложности он посвятил 28 лет работе в сфере внешней политики США, фокусируясь в основном на Центральной Азии и постсоветском пространстве.

Дэниел Розенблюм: Прежде всего, отмечу, что это необычный формат: не припомню прецедентов, когда визит госсекретаря в регион сопровождался бы столь масштабной деловой миссией. Конечно, в прошлом у нас было немало бизнес-миссий. Помню, через месяц после моего прибытия в Ташкент в 2019 году туда прибыла так называемая «сертифицированная торговая миссия» при поддержке министерства торговли США — представители компаний приезжали изучать инвестиционные возможности. Такие визиты были рутиной. Подобные миссии проводились и в период моей работы в Казахстане. Однако я не припомню, чтобы они были напрямую связаны с визитом госсекретаря. Впрочем, возможно, я ошибаюсь. В любом случае, это необычно. На мой взгляд, это позитивный момент, который может привести к новым успехам — заключению сделок, привлечению инвестиций и так далее.

Стоит отметить, что реалии инвестирования в Центральной Азии остаются теми же, независимо от того, присутствует или нет госсекретарь для налаживания первоначальных контактов. По-прежнему есть препятствия, которые нужно преодолевать. Инвестиционный климат, разумеется, зависит от конкретной страны — некоторые из них более открыты для бизнеса, чем другие. К тому же никуда не делись такие факторы, как удаленность, логистика, вопросы финансирования и поиск надежного партнера. Все эти аспекты сохраняются.

Будет интересно посмотреть, к каким результатам приведет поездка. Нужно время, чтобы понять, сколько новых сделок будет заключено. Я удивлюсь, если произойдет резкий скачок — скажем, если число американских компаний, ведущих бизнес в регионе, вырастет в десять раз по сравнению с нынешним уровнем; мне это кажется маловероятным. Тем не менее, связывать эти вещи воедино — вовсе не плохо, напротив, это хороший шаг.

РСЕ/РС: Позволяет ли формат «C5 + 1» расширять деловые и экономические связи? Или же это исключительно политический, скорее дипломатический формат?

Дэниел Розенблюм: Экономическая составляющая присутствовала в формате «C5 + 1» с самого начала. Когда мы в 2015 году только запускали эту платформу, мы создали три комитета для взаимодействия США с пятью странами Центральной Азии: первый — по вопросам безопасности, борьбы с терроризмом; второй — по экологическим и энергетическим вопросам (поскольку они тесно связаны); третий — по экономике, торговле и инвестициям. Так что это было частью диалога с самого начала. Несколько лет назад — еще до прихода администрации Дональда Трампа, в период работы администрации Джо Байдена — был создан механизм «B5 + 1» (где «B» означает «business» — бизнес). Это своего рода параллельная структура, в рамках которой представители деловых кругов США и пяти стран Центральной Азии обсуждают препоны для торговли и инвестиций, а также пути их преодоления. Это началось, если не ошибаюсь, в 2022 или 2023 году и стало постоянной практикой.

Администрация Трампа продолжила поддерживать и развивать этот формат. Так что он, безусловно, является неотъемлемой частью «C5 + 1». Я считаю, что наличие параллельной площадки, где представители частного сектора могут напрямую общаться друг с другом, — это хорошо. Если все дискуссии ведутся только на уровне правительств, добиться тех результатов, к которым все стремятся, не получится.

РСЕ/РС: Как вы отметили, мы, возможно, впервые наблюдаем столь тесную связь между американской дипломатией и интересами бизнеса. Многие говорят, что сейчас бизнес — приоритет для администрации Трампа. При этом традиционные аспекты отношений США с регионом — такие как права человека, демократия, реформы и развитие открытого рынка — похоже, отходят на второй план. Акцент на деловых отношениях может способствовать сближению региона с США? Или же здесь кроются какие-то подводные камни?

Дэниел Розенблюм: Очень хороший вопрос. Ведь это серьезный отход от того, как мы выстраивали баланс в нашей внешней политике и взаимодействии в прошлом. Знаете, в наших отношениях всегда присутствовал своего рода компромисс: с одной стороны — вопросы развития, включая демократию и рыночные экономические реформы, а также права человека и защита основополагающих свобод; с другой — наши интересы в сфере безопасности. Речь идет не только об экономике — всегда присутствовал и аспект безопасности: будь то война в Афганистане, борьба с террористическими группировками или транснациональной преступностью — все это было частью наших отношений. Экономические интересы также были одним из элементов, и между этими тремя составляющими всегда приходилось искать баланс. Невозможно уделять равное внимание каждой составляющей. Иногда приходится идти на компромиссы в той или иной области ради более значимых национальных интересов. Именно так строилась политика в отношении Центральной Азии на протяжении всего того времени, что я занимаюсь этим направлением — с момента обретения странами региона независимости в начале 1990-х. Нынешняя администрация, однако, существенно отошла от этого подхода. Насколько я могу судить, вопросы демократии и прав человека не просто отошли на второй план — они, по сути, вообще исчезли из повестки. Возможно, за закрытыми дверями и ведутся какие-то дискуссии, о которых мне неизвестно, но никаких признаков того, что этому уделяется внимание, нет. Некоторые люди — в том числе и в Центральной Азии — считают, что это идет на пользу отношениям, будто так проще вести диалог и сразу переходить к сути дела, например, при обсуждении бизнес-сделок. Безусловно, это упрощает взаимодействие. Но я не уверен, что в долгосрочной перспективе удастся сохранить тесные отношения со странами Центральной Азии, если исключить из них этот компонент. И говорю я так вовсе не потому, что страны Центральной Азии обязательно упускают из виду вопросы прав человека или не обсуждают их — скорее всего, так оно и есть. Вероятно, они даже рады, что эта тема не входит в повестку дня. Я могу ошибаться, сейчас я даже берусь делать своего рода анализ.

Я полагаю, что этот компонент внешней политики США сохранится и в будущем. Он не исчезнет навсегда. Это закреплено законодательно — например, требованиями о подготовке ежегодных докладов о ситуации с правами человека, а также связанными с этим санкционными механизмами. Это часть норм, которыми мы руководствуемся в своей международной деятельности; это своего рода наша традиция. Я бы сказал, что это часть нашей ДНК, американской ДНК. Другие страны зачастую воспринимают это болезненно, полагая, что мы читаем им нотации, но это вовсе не обязательно должно выглядеть как нравоучения — по крайней мере, я так это не воспринимаю. На мой взгляд, это неотъемлемая часть того, кем мы являемся как нация.

В свое время, общаясь с представителями стран Центральной Азии, я всегда подчеркивал: у нас за плечами 250-летний опыт построения демократии — опыт, сопряженный с неудачами и ошибками. Мы извлекли из этого уроки, и теперь можем поделиться своим опытом, чтобы помочь другим на их пути к демократии. Можно, конечно, спорить о том, действительно ли в каждой стране и в любой момент времени происходит движение к демократии, но суть в том, что эта тема — часть нашего диалога. Она была его частью раньше, и, уверен, останется ею впредь. Поэтому нынешний временный период, когда многие, похоже, рады отсутствию этого «усложняющего фактора», — явление обманчивое. Убежден, что этот вопрос снова заявит о себе. И последнее: я считаю, что вполне возможно продвигать интересы США в сфере безопасности, бизнеса и экономики, одновременно обсуждая вопросы демократии и прав человека. На мой взгляд, здесь нет противоречия «или-или» и это не игра с нулевой суммой. Есть способ найти баланс и сделать эту тему полноценной частью наших отношений.

РСЕ/РС: Интерес нынешней администрации к региону, по-видимому, сосредоточен главным образом на Узбекистане и Казахстане — двух крупнейших и наиболее густонаселенных странах Центральной Азии. Кроме того, есть тесные личные связи между президентом Трампом и лидерами Узбекистана и Казахстана, которые входят в «Совет мира» (Board of Peace), созданный по инициативе Трампа. Президент Трамп отзывался о них как о выдающихся лидерах. Возможно, такие личные отношения могут способствовать развитию деловых связей. Как вы считаете, возможен ли устойчивый подход в отсутствие прочной институциональной поддержки? Безусловно, хорошие личные отношения с региональными лидерами — это плюс, но можно ли сохранить их в долгосрочной перспективе?

Дэниел Розенблюм: Я не думаю, что это может быть устойчивым в долгосрочной перспективе. Отвечу прямо и просто. Я вовсе не против заключения новых сделок между американскими компаниями и странами региона — Казахстаном, Узбекистаном и другими. Напротив, я сам приложил немало усилий для этого, работая в регионе — а я занимаюсь этим направлением уже почти 12 лет, активно — с 2014 года. Мы потратили огромное количество времени и сил, пытаясь добиться заключения соглашений.

Приведу один пример, весьма актуальный сегодня: американская горнодобывающая компания Cove Capital. Недавно она попала в заголовки новостей, поскольку именно эта компания подписала с правительством Казахстана соглашение по вольфрамовому месторождению — о нем было объявлено в ноябре прошлого года, во время визита президента Токаева. Еще раньше, когда я был послом, мы помогли Cove Capital выйти на казахстанский рынок. Компания хотела заниматься разведкой критически важных минер