«Судно – носитель флага, часть Украины, и я решил его освободить». Как крымчанин морем перегнал яхту из аннексированного Крыма в Скадовск
Крымчанин Николай Хавхун потерял все, но свою яхту решил вывезти из российской оккупации любой ценой. Бизнесмен, фермер и глава ячейки партии «Батькивщина» Первомайского района, Николай организовывал митинги против аннексии Крыма Россией в 2014 году, видел, как проходил псевдореферендум, и после отказа сотрудничать с оккупационными властями был вынужден покинуть Крымский полуостров. Однако вскоре вернулся, чтобы перегнать морем из Евпатории в Скадовск свое судно.
Почему на псевдореферендуме о статусе Крыма в 2014 году не голосовали целые села? Как крымчанину удалось выйти из закрытого порта Евпатории? Что российские пограничники нашли на яхте и «приняли за наркотики»? И почему в Скадовске ему выписали штраф? Обо всем этом Крым.Реалии поговорили с Николаем Хавхуном в Киеве.
Уже четыре года яхта «Аксель» стоит на берегу. Из-за полномасштабного вторжения России в Украину ходить по Днепру на таких судах в Киеве запрещено. Свою яхту Николай Хавхун уже во время оккупации Крыма, в 2016 году, на свой страх и риск вывозил по морю. На полуострове оставалась фактически вся его жизнь, но судно он решил во что бы то ни стало забрать.
«Я шел как ва-банк, то есть не думай, что будет потом, делай то, что делаешь. Моя задача была – выйти оттуда», – говорит крымчанин Николай Хавхун.
Крым.Реалии встретились с Николаем в киевском яхт-клубе, где он тренирует взрослых и сам выходит на воду на небольших гоночных яхтах. Парусным спортом Николай увлекся во время учебы в Черноморском высшем военно-морском училище имени В. С. Нахимова. Во время учебного похода в 1986 году из Севастополя в Кронштадт он впервые увидел круизные парусники.
«Мы шли между двумя островами – Сардинией и Корсикой, это очень красивые места. И мы могли видеть, как живут люди, те «империалисты проклятые». И я увидел эти яхты. Они прошли мимо, помахали ручками, я увидел там девушек в купальниках. Впервые такое видел: в Советском Союзе были только гоночные яхты, а чтобы они были частными – это вообще ломало крышу, что можно такими вещами владеть. И у меня появилась мечта – словно в космос слетать. Захотелось когда-нибудь иметь собственную яхту», – вспоминает Николай.
Спустя 20 лет Николай купил свою первую яхту. Тогда он жил в поселке городского типа Первомайское на севере Крыма, занимался фермерством. Яхту шведской постройки «Аксель» приобрел в 2012 году.
«Я успел 2012, 2013, 2014 годы походить на этой лодочке. И все. И потом я уехал, ее подняли, и она стояла до 2016 года на стапеле в порту Евпатории», – говорит крымчанин.
Когда Россия начала оккупацию Крыма в 2014 году, Николай Хавхун как раз вернулся из Киева. Он был активным участником Революции Достоинства на Майдане и возглавлял ячейку партии «Батькивщина» в Первомайском районе Крыма. Николай вспоминает, как организовывал митинги против аннексии: с украинскими флагами активисты стояли вдоль трассы, по которой двигались колонны российской армии.
«Мы проводили акции гражданского неповиновения. У нас было много лояльных [Украине] людей. Мы их выводили вдоль трассы, когда ехали эти колонны [российских] военных, стояли с украинскими флагами, плакатами «Нет войне!». В то время, пока они просто захватывали ключевые точки, им было не до нас. Они никого не трогали и делали свое дело, грамотно, скажем так: колонны ехали на север – на Перекоп, на Джанкой, – чтобы сконцентрировать там войска. Плюс Симферополь, Керчь, Севастополь – там были заблокированы наши воинские части. Мы сначала помогали, возили им воду, потому что им [россияне] полностью перекрыли и электричество, и воду. И около недели была имитация такой борьбы. А потом все это сложилось, да и все», – рассказывает Николай Хавхун.
А уже 16 марта 2014-го Россия устроила в Крыму псевдореферендум. В Первомайском районе некоторые села вообще не голосовали, отмечает бывший бизнесмен и местный политик. По «результатам» незаконного референдума относительно статуса Крыма там якобы получили почти 100% голосов.
«Приехали из района другие люди, их списком назначили в эти комиссии. Они там посидели-посидели, участок закрылся, и потом всем объявили, что в этом селе 98% за аннексию Крыма. Около пяти сел вообще не принимали участия [в псевдореферендуме – ред.], а в большинстве показали очень низкий результат. Там пророссийских было 15–20%, из которых потом нарисовали 97–98%. Многие говорили нам: «Вы там в Крыму проголосовали, вы все предатели». Хотя на самом деле, если бы сосчитать голоса, я не думаю, что фактически они получили бы большинство при демократическом голосовании. Они организовали это просто как ширму, как прикрытие. В Крыму города всегда были более пророссийскими, а сельское население — проукраинским. И они снимали этих морячков — Севастополь естественно, Ялту — и накручивали это, показывали, будто весь Крым такой. А что такое Южный берег Крыма? Это 5% территории. В Крыму было 14 сельскохозяйственных районов, и около миллиона человек проживало в сельской местности. У нас вообще Крым мало знали — знали только с точки зрения отдыхающего. А как он жил и чем дышал? Такой вот минус», – объясняет бывший крымский политик.
Как доказательство того, что в Крыму был немалый процент проукраинского населения, он приводит результаты парламентских выборов 2012 года. Тогда пророссийская партия Сергея Аксенова «Русское единство» не имела в Крыму никакого веса.
«Я думаю, что открыты данные по результатам парламентских выборов 2012 года. И удивительно, что партия «Русское единство» выходила на всеукраинские выборы, имела свою строчку в бюллетене. Так вот в Крыму, который считался «пророссийским», по результатам этих выборов партия Аксенова взяла меньше голосов, чем украинская националистическая партия «Свобода». Она тоже не имела большой популярности в Крыму, но оказалась популярнее, чем «Русское единство». Это еще раз доказывает, что оккупация Крыма и назначение Аксенова – это был чисто военный проект, спецоперация. Никакого волеизъявления не было», – убежден Николай Хавхун.
Оккупация Крыма для Николая стала личной трагедией, признается мужчина. Рушилась его жизнь: он терял страну и собственный бизнес.
«Это было очень тяжело пережить. Наступила ужасная депрессия. Я реально видел, что Украина проиграла эту войну за Крым – пусть и не открытую, но это уже была война. Тогда я и принял решение, что надо выезжать», – говорит крымчанин.
О необходимости выезда ему также намекали знакомые из силовых структур, поддержавшие аннексию Крымского полуострова.
«Я там работал давно и был достаточно уважаемым человеком. Мне звонили из разных структур – например, из прокуратуры, из милиции – и говорили: «Коль, ты такой хороший парень, давай к нам, мы все забудем». Я ответил: «Нет, ребята, я в такие игры не играю». – «Тогда думай, потому что тебе нужно уезжать. С такой позицией ты здесь долго не протянешь», – вспоминает Николай.
Но уехать сразу он не смог. У Николая было 140 гектаров хозяйства: основное направление – овощи, а также до 50 гектаров пшеницы. Собрать урожай зерна он тогда еще не успел.
«Когда началась оккупация, оказалось, что в Крыму катастрофически не хватает комбайнов для уборки. Не было и грузовиков, и зерно некуда было складывать. То есть нужно было как-то решать эти вопросы. В итоге процесс затянулся, но все удалось собрать. Складировал я это зерно на элеваторе в Красногвардейском», – рассказывает фермер.
Продолжать свою деятельность в оккупации фермер категорически не хотел. Ведь оккупационные власти заставляли переводить бизнес в правовое поле РФ. Николай говорит, что не хотел иметь ничего общего с Россией, хотя и понимал, что потеряет весь свой капитал.
«Если взять в денежном эквиваленте, я думаю, это несколько сотен тысяч долларов. Потому что восемь тракторов, оросительная техника, которая просто превратилась, как карета Золушки, в тыкву... Там было капельного орошения только 20 гектаров, три гектара виноградника, который уже плодоносил. Потери были серьезные. Я из богатого человека превратился в обычного, который начинает все заново», – делится Николай.
Заново Николай Хавхун все начал в Киеве. Однако если с потерей техники и имущества он еще смирился, то яхту оставить в оккупации не мог.
«Мне было очень жалко ее оставлять. Во-первых, это судно, статус судна. Автомобиль – это автомобиль. А судно – это носитель флага, часть территории. Поэтому я решил его освободить», – говорит крымчанин.
Пока Николай искал варианты, как легально перевезти яхту по суше на подконтрольную Украине территорию, по обе стороны закрыли грузовое сообщение. Оставался только один вариант – море. «Аксель» – восьмиметровая мореходная яхта для долгих путешествий. Что дойдет морем из Евпатории до Скадовска на Херсонщине, он не волновался, а вот выпустят ли его оккупационные войска – не знал.
«С точки зрения потери яхты было рискованно: на любом этапе ее могли остановить, и тогда все. Они могли арестовать судно. С точки зрения риска для жизни — такого не было», – рассказывает Николай.
Плавсредства из аннексированного Крыма на тот момент уже не выпускали. На подконтрольной Украине территории порты тоже были закрыты. Николаю тогда подсказали оформить разрешение на выход как для иностранного судна.
«Я получил разрешение на выход как для заграничного судна. Спрашивают меня: – А как ваше судно зашло на эту территорию? – Так оно еще не выходило! Это вы сюда пришли, – говорю. – Что вы дурочку валяете? Вы-то сами как сюда попали?» – вспоминает Николай разговор с оккупационными чиновниками.
Забирать яхту Николай приехал сам. Парусник проверяли разные оккупационные структуры, в том числе и пограничники. Без курьезов не обошлось.
«Когда ловят кефаль, то на крючки надеваются такие кружочки из пенопласта. И у меня там были рыбаки когда-то, и они этот пакетик маленький с этими шариками потеряли где-то. А перед отходом, уже все подписано, чтобы выйти, заходят эти пограничники и делают полный шмон, все перевернули и они достают пакетик с этими шариками. И он так, стоять, всем стоять, что это? А мы давай смеяться с товарищем. Что вы смеетесь? А они думали, что это типа наркота или какие-то таблетки. Я говорю, это для кефали. Для
- Последние
- Популярные
Новости по дням
28 сентября 2026
