«Был секретный план на случай, «если русские сойдут с ума». Экс-премьер Крыма Сергей Куницын – о том, как полуостров можно было отбить у РФ
Бывший политик и экс-премьер Крыма Сергей Куницын – один из тех, кто голосовал в Верховной Раде за Акт провозглашения независимости Украины 24 августа 1991 года. Он стал свидетелем многих ключевых событий в истории страны, включая ядерное разоружение и противостояние с РФ в 2000-х, а также руководил правительством Крымского полуострова, ныне аннексированного Россией.
К 35-летию независимости Украины бывший политик, а ныне военнослужащий ВСУ рассказал Крым.Реалии о том, как готовили полуостров к обороне от РФ и почему этот секретный план не сработал, о намерении возглавить Крым в 2014-м и попытке приехать туда уже после российской аннексии.
Сергей Куницын дважды возглавлял правительство Крыма на посту премьера, руководил Красноперекопском и Севастополем, занимал должность постоянного представителя президента Украины в Автономной Республике Крым и избирался народным депутатом от полуострова. Как депутат украинского парламента первого созыва, он официально признан одним из основателей современного Украинского государства. С началом полномасштабного вторжения РФ Сергей Куницын участвовал в обороне Киева, а сегодня служит в рядах Вооруженных сил Украины.
В интервью Крым.Реалии говорим с ним о переосмыслении Афганской войны на фоне полномасштабной российской агрессии против Украины, закулисе ядерных переговоров и перспективах Крымского полуострова, с которым экс-премьер не теряет связи.
– Сегодня вы – военнослужащий. Что вас привело в Вооруженные силы Украины?
– Да меня ничего от них и не уводило. В 1982 году я оканчивал инженерно-строительный институт в Симферополе. Военной кафедры там не было, поэтому мне как инженеру-строителю предлагали идти в стройбат или железнодорожные войска. В тех войсках солдаты за два года службы на «Жигули» зарабатывали. Но я сказал: «Нет, я спортсмен, хочу в десантники или еще куда-то». Мне в деле так и написали: «Войска с повышенной нагрузкой». Сказали, что лечу в ГДР. Правда, когда мы доехали до Новосибирска, капитан, который нас вез, оказался слишком загорелым для Германии в апреле 1983 года. Тут мы и поняли, какая «заграница» нас ждет. В итоге привезли в Ашхабад, в учебку сержантов, где за полгода из нас сделали настоящих «рэмбо». А когда дали сержантские звания – отправили на границу с Афганистаном.
Прислали молодых солдатиков, которых мы готовили. И потом все вместе пошли исполнять, как тогда говорили, «интернациональный долг». Это был страшный бой – таких потерь больше не было. Потом я вернулся. И тут пришли первые демократические выборы. В 1989–1990 годах друзья-афганцы выдвинули меня в депутаты, и я победил.
– Во время полномасштабного вторжения становится очевидным, что та война была несправедливой, захватнической. По сути, она была тем же, что сейчас россияне делают в Украине. Переосмысливали ли вы свою роль в Афганской войне и обсуждали ли это со своими соратниками-афганцами?
– Мы это постоянно обсуждаем. Я прочитал очень много книг, сейчас рассекречены многие материалы. Знаете, тут нужно разделять. Когда вы в Бахмуте или Авдеевке – за спиной Украина, вы знаете, что там родная земля, и вы ее освобождаете. А мы были за пять тысяч километров, где нет ни воды, ни канализации, ни света, ни телевизора, ни туалетов – ничего. Где куча инфекционных болезней, 60 градусов жары, а на тебе – 40 килограммов снаряжения. Чем больше проходит времени после той войны и чем больше ты получаешь информации, тем четче понимаешь, что происходило на самом деле.
– Вы не жалеете, что участвовали в Афганской войне?
– Я не жалею не потому, что прошел через нее. Я жалею моих друзей, которые погибли. Я обещал жить за них – и я живу.
– Сегодня уместно поблагодарить вас за службу в Вооруженных силах Украины и защиту страны. И вас, и вашего сына – Алексей Куницын служит в спецподразделении «Альфа». Как получилось, что и отец, и сын сейчас защищают Украину?
– Недавно парламент Украины принял закон, которым нас – депутатов первого созыва, принявших в 1990 году Декларацию о государственном суверенитете, а 24 августа 1991 года, после ГКЧП, Акт о независимости Украины, – признали основателями современного Украинского государства. Я горжусь тем, что 35 лет назад был депутатом первого созыва и голосовал за независимую Украину.
Я благодарен стране за то, что в этом году она приняла закон и признала нас основателями – и тех, кто жив, и тех, кто, к сожалению, уже ушел в мир иной. Я не за «белых» и не за «красных», я – за Украину. Я очень люблю эту страну и этот народ, который доказал вопреки всем прогнозам: если где-то через четыре дня и можно будет «пить кофе» с российскими танкистами, то точно не в Киеве.
–Как обладателю статуса основателя независимости Украины задам вам вопрос по поводу ядерного оружия. В свое время вы были внештатным советником Валерия Пустовойтенко, когда он подписал постановление о передаче России украинских стратегических бомбардировщиков и ракет. Влияли ли вы как-то на этот процесс?
– Я не мог советовать Пустовойтенко относительно ядерного оружия. Во-первых, не он принимал это решение – его принимал президент Украины Леонид Данилович Кучма. Что же касается тех самолетов, о которых ходит столько разных слухов… Я находился в офисе президента, когда премьер-министр России Виктор Степанович Черномырдин приехал к Леониду Даниловичу.
И я был свидетелем этого разговора. Украина задолжала за нефть и газ два миллиарда долларов, а платить было нечем – разгар зимы. Я сам слышал, как Кучма просит: «Виктор Степанович, не закрывай задвижку». А Черномырдин отвечает: «Вы мне должны столько… Больше вашего годового бюджета! Ну дай мне что-нибудь. Что-то списанное дай, военное, то, что вам не нужно. Дай хоть что-то, чтобы я своему правительству сказал, что Украина рассчитывается».
И тогда договорились об этих самолетах. Они стояли в Полтаве, были в Крыму. Они не летали и в военной доктрине Украины даже не были прописаны. У нас ведь были истребители, бомбардировщики, штурмовики…
– И ракеты к ним.
– Ну да, и ракеты к самолетам. Так дело в том, что эти самолеты нам были не нужны! А те, кто знает Черномырдина, понимают: у него жена была украинкой, он любил Украину. Никакого подвоха тут не было – специально ничего не отдавали. Я уверен, что такой человек, как Черномырдин, никогда не начал бы войну против Украины. Им просто нужно было хоть какое-то основание, чтобы формально продолжать поставлять нам газ. А те ракеты… Они могли только взрываться – летать они уже не могли.
– Журналистские расследования доказывают, что ракеты, которые Украина передала России, теперь возвращаются к нам в виде обстрелов. Действительно ли это было правильным и справедливым: отдавать за газ ракеты, цена которых сегодня – человеческие жизни? А скажите, что нужно было отдавать за газ?
– Я не знаю, это государственные решения.
– Государственные решения… 1999 или 2000 год, я впервые премьер-министр. Украина, как всегда, должна огромные деньги за газ. Середина лета – и в Крыму исчезает свет. Просто полностью нет света! У нас начинается паника. А ведь Крым живет за счет курортного сезона – до десяти миллионов туристов каждый год!
Мне звонят мэры, главы администраций: возле санаториев уже в казанах готовят еду для отдыхающих! Ну какой курорт без света? Я лечу в Киев, иду к Юлии Тимошенко (на тот момент – вице-премьер-министр Украины – КР). Захожу к ней и говорю: «Юлия Владимировна, не выйду, пока не дадите свет!» А она отвечает: «Не понимаешь? Мы в страшных долгах, я не знаю, где взять деньги». Я говорю: «У всех так, а у меня – курортный сезон! Если мы его провалим, у нас вообще денег в бюджете не будет».
И она мне говорит: «Дай мне слово: две недели каждый день все деньги, которые будут приходить тебе на счета, ты до копейки отдаешь за газ и электроэнергию». Я говорю: «Готов на крови поклясться!» И нам дали электроэнергию.
А что могла сделать Украина, у которой бюджет всей страны был два миллиарда долларов? Ровно столько, сколько мы задолжали зимой России за нефть и газ. Кто знал, что через 20 лет Россия во главе с Путиным сойдет с ума и будет бомбить Украину? Никто этого не знал.
Последствия были еще более серьезными. В 1991 или 1992 году нам в Верховной Раде показали, сколько советских войск и техники осталось в Украине. Когда мы зашли на закрытое заседание, в зале от балкона до стульев были склеены листы ватмана – все было исписано. А когда в 2014 году началась война, мы по просьбе Порошенко (на тот момент — президента Украины – КР) четыре с половиной месяца объезжали всю армию, особенно на Донбассе, на Луганщине. Я был просто в шоке. Страшно было смотреть: куча поломанных старых машин и то, во что были одеты наши солдаты!
– Вспомню в этом контексте ваши слова. В 2014 году вы говорили: если бы Украина «показала зубы», когда Россия аннексировала Крым, то РФ не развязала бы войну на Донбассе. Но учитывая, что в армии тогда была, как вы сами сказали, «страшная ситуация», имела ли Украина реальную возможность «показать зубы»? Особенно с учетом позиции международных партнеров?
– Имела. Потому что, что ни говори, в украинской армии было 140 тысяч человек. У нас в Крыму было 3,5 тысячи войск береговой обороны. Было пять тысяч внутренних войск. Военно-морские силы Украины насчитывали в 2010 году, когда я был главой Севастополя, 8800 человек. А Черноморский флот РФ — 10 500. Разница небольшая.
Но в 2010 году, когда Янукович стал президентом, ко мне пришел адмирал Игорь Иосифович Тенюх – мой товарищ, который тогда командовал Военно-морскими силами Украины. И принес мне секретный план. Я спрашиваю: «А что это такое?» – а он отвечает: «Это на случай, если русские сойдут с ума и у нас будет как в Грузии». Мы еще посмеялись.
И он объясняет: здесь расписаны действия наших подразделений Военно-морских сил, береговой обороны, милиции, СБУ – кто и что делает, чтобы защитить Севастополь.
И мы тогда направили президенту, министру обороны Еханурову и в СНБО секретную докладную о том, что необходимо разворачивать бригады морской пехоты в Севастополе и Донузлаве. Но в 2010 году я ушел с должности. А когда в 2014-м спрашиваю: «Где та секретная бригада, которую мы
- Последние
- Популярные
Новости по дням
24 августа 2026
