Дорогой древних святынь: от полной Луны над морем до последнего заката в горах Сакар. Часть VI. Дольмен Начови чаири: два потока среди древних камней (+Видео)
Читать все части: Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4, Часть 5, Часть 6
К дольмену «Начови чаири» возле села Хлябово мы приехали утром. Это был первый полноценный выход к мегалитам после того, как мы обосновались в долине гор Сакар. Машину оставили неподалёку. Сергей немного задержался возле неё, что-то собирая и раскладывая, а я пошёл вперёд один. Подойдя к древним камням, я просто присел отдохнуть. Никакой медитации в тот момент не планировалось. Хотелось немного посидеть, почувствовать пространство, посмотреть на древние плиты, вдохнуть запах леса и настроиться на встречу. Я просто сидел среди древних камней. В какой-то момент внимание уловило тонкое, едва заметное, незнакомое, но весьма приятное ощущение, и я погрузился в него. Чувство это стало раскрываться в потоке пока ещё неясных образов. Чувство и воображение больше не спорили — они текли одним спокойным потоком. Всё остальное отошло в сторону.
Происходило то, что впоследствии ещё не раз будет случаться в Сакаре. Обычный отдых незаметно погружался в поток. Мысли ушли, сознание успокоилось, всё яснее и яснее начали приходить образы. Не рассуждения. Не логические выводы. Именно образы. Первым возникло ощущение мира как огромной сокровищницы. Воздух, вода, леса, любовь, дружба, красота, сама возможность жить — всё предстало как бесконечное богатство, которое постоянно движется и обменивается. Мир словно состоял из непрерывного потока дарения. Солнце отдаёт свет. Земля отдаёт урожай. Деревья дарят тень и кислород. Реки несут воду. Люди обмениваются теплом, вниманием, заботой и знаниями. Всё течёт, всё движется, всё участвует в едином празднике жизни. Всё кружит в вальсе непрерывных даяний.
И вдруг в этот поток ворвался образ жадности. Причём пришёл он неожиданно словами песни барда и моего старого друга:
«Жадной ведьмою вползла в мой дом...»
Жадность предстала не как отдельный человеческий недостаток. Она выглядела как странный вирус сознания, зудящий, сводящий с ума, пытающийся остановить естественное движение жизни. Возник яркий образ детей у озера летним днём в горах. Один из них первым вошёл в воду, почувствовал прохладу, радость и восторг. Он сначала смеялся, плескался, с нетерпением ждал остальных, чтобы разделить радость. Но вдруг что-то царапнуло душу, и он начал раздражаться от мысли, что сейчас придут остальные. Ему захотелось, чтобы всё озеро принадлежало только ему.
Хотя воды от этого меньше не становилось. Озеро никуда не исчезало. Его воды по-прежнему с лихвой хватало на всех. Но что-то незаметно изменилось внутри самого ребёнка. Радость сменилась настороженностью, раздражением. Лёгкость — желанием удержать. Праздник — страхом потерять.
Ребёнок словно сидел на горе сокровищ: воздух, вода, тепло, дружба, любовь, сама возможность жить. Но вдруг начинал ощущать себя обделённым. Сокровища оставались под ногами, а в сознании возникала нищета. Не потому, что мир обеднел, а потому, что взгляд потускнел.
Мир по-прежнему оставался ярким, щедрым и бесконечно богатым, но внутри будто гас свет. В сердце тихо свербело неприятное чувство. Многоцветная палитра жизни начинала гаснуть в бесконечных оттенках серого и коричневого. Не исчезали сокровища. Исчезала способность их видеть.
В памяти всплыли и зазвучали строки древнего эпоса:
— То сердце, что радостей алчет и просит,
У слабого духом сознание уносит.
Где чувства господствуют — там вожделение,
А где вожделение — там гнев, ослепление.
А где ослепление — ума угасание.
Где ум угасает — там гибнет познание.
Где гибнет познание, да ведает всякий,
Там гибнет дитя человечье во мраке...
Затем пришёл ещё один образ. Люди кричат, спорят между собой:
«Это моя земля!» — орали одни.
«Нет, это моя земля!» — вопили другие.
Земля тихо и устало прошептала:
«Вы все мои...»
В этот момент особенно остро почувствовалась абсурдность человеческого поведения. Мы часто пытаемся присвоить то, частью чего сами являемся. Мы говорим «мой лес», «моя река», «моя страна», забывая, что всё это существовало задолго до нас и будет существовать после нас.
Жадность показалась совершенно нерациональной, убогой. Человек находится внутри бесконечной сокровищницы жизни, но ведёт себя так, будто вокруг дефицит. Будто любви не хватит. Будто красоты не хватит. Будто дружбы не хватит. Будто радости не хватит. Как ржавчина разъедает металл, так жадность разъедает сознание и лишает человека способности радоваться самому факту бесконечно изобильного существования.
Именно тогда пришло понимание противоположности жадности — щедрости. Но не той щедрости, которую обычно понимают как способность делиться материальными благами. Смысл оказался значительно шире. Если чистота души проявляется через чувства, то щедрость проявляется уже через наше более плотное присутствие в мире — через тело, поступок, действие. Щедрость — это улыбка, рукопожатие, доброе слово, объятие, время, которое мы готовы уделить другому человеку, внимание, поддержка, участие, искренний интерес. Иногда самым щедрым поступком оказывается вовсе не подарок, а несколько минут настоящего присутствия рядом. Щедрость начинается там, где человек перестаёт удерживать тепло внутри себя, где не скупится на благодарность, не откладывает добрые слова и позволяет жизни свободно проходить через себя. Тогда пришло ещё одно понимание: щедрость — это согласие оставаться внутри естественного праздника жизни. Не выпадать из него. Не закрываться. Не отделять себя от общего потока. Не пытаться удержать то, что должно течь. Позволять энергии двигаться дальше.
Когда этот поток начал отступать, рядом уже сидел Сергей. Некоторое время мы молчали. Потом я рассказал ему обо всём увиденном: о мире как сокровищнице, о ребёнке у озера, о земле, которая говорит людям: «Вы все мои», о жадности как попытке остановить движение жизни, о щедрости как участии в этом движении. Сергей посмотрел на меня с неподдельным удивлением и восторгом.
— Представляешь, — сказал он, — а я ведь ровно об этом же самом созерцал.
Не о чём-то похожем. Не о близких ощущениях. А именно об этом. Каждый из нас находился в своём внутреннем процессе. Мы ничего не обсуждали заранее. Даже сама медитация возникла случайно. Я просто сел отдохнуть. Он подошёл позже. Но поток оказался одним.
Когда этот поток постепенно начал стихать, мы ещё долго сидели среди древних камней. Казалось, главное уже произошло.
Но это был только первый поток...
Автор: Валерий Катрук
- Последние
- Популярные
Новости по дням
18 июля 2026
