После контракта — резерв, после резерва — снова служба: нюансы новой реформы ВСУ, о которых не говорят
Военные просили установить справедливые сроки службы, а получили отсрочку с перспективой новой мобилизации. Новая контрактная система Минобороны, которую представляют как одну из самых масштабных реформ армии за время большой войны, уже вызвала неоднозначную реакцию среди бойцов. Фокус разбирался, что на самом деле предлагают новые контракты, кто от них выиграет и почему одновременно с реформой власти заговорили о более жестких наказаниях за самовольное отсутствие.
Четкие сроки службы были одним из главных требований военных с самого начала полномасштабной войны. Многие ожидали, что новая контрактная система Минобороны наконец даст ответ на вопрос, когда именно военнослужащий сможет завершить службу и вернуться к гражданской жизни. Однако обнародованные условия вызвали новую волну дискуссий. Как выяснилось, по истечении срока контракта военнослужащий действительно сможет уволиться со службы, но лишь на определённое время.
По словам военнослужащих, обратившихся в Фокус, по истечении срока контракта человек автоматически попадает в оперативный резерв и остается частью мобилизационного ресурса страны. Иными словами, речь идет не о полноценной демобилизации, а о временном уходе из состава ВСУ.
Более того, пока неясно, как именно человек должен строить свою жизнь в этот период. Далеко не каждый работодатель готов принять на работу человека ради шестимесячной отсрочки. Уехать за границу также не получится, ведь бывший военнослужащий остается военнообязанным. В результате вместо давно обещанных четких сроков службы военные получили систему, которая пока больше напоминает паузу между двумя возможными мобилизациями.
Именно на это обращает внимание военный юрист Тарас Боровский.
По его словам, по истечении срока контракта человек получает не право окончательно завершить службу, а лишь гарантированный период, в течение которого его не могут мобилизовать.
"После увольнения человек должен в течение пяти дней встать на воинский учет. После этого он получает право на определенный срок не подлежать мобилизации. Но затем этот срок истекает, и она становится таким же военнообязанным, как и все остальные. Её могут мобилизовать, она может получить повестку или заключить новый контракт", — объясняет Фокусу Боровский.
Юрист отмечает, что новая система фактически не дает ответа на главный вопрос военнослужащих — когда именно заканчивается служба.
"Это не демобилизация. Это лишь попытка дать человеку возможность немного отдохнуть. По окончании этого периода его снова могут призвать в армию. В условиях войны государство не отказывается от подготовленного мобилизационного ресурса, особенно если речь идет о людях с боевым опытом", — отмечает он.
Военные, с которыми пообщался Фокус, признают, что одной из причин скептицизма в отношении новых контрактов остается недоверие к механизму будущих отсрочек. Часть бойцов сомневается, что после завершения контракта обещанные периоды непризыва будут работать именно так, как это сейчас заявляет Минобороны. На этом фоне в военной среде все чаще звучат дискуссии о том, что для отдельных людей СОЧ может оставаться более понятным способом уйти со службы, чем новые контрактные механизмы, эффективность которых еще предстоит проверить на практике.
Именно в этот момент власти фактически дают понять, что намерены более жестко реагировать на самовольное покидание части.
Министр обороны Михаил Федоров заявил, что после 12 июня военнослужащие, самовольно покинувшие часть, могут получать реальные судебные приговоры без механизмов фактического уклонения от ответственности, действовавших ранее.
По мнению военного юриста, такая политика выглядит как попытка одновременно использовать "кнут и пряник".
С одной стороны, военным предлагают новые контракты, повышенные выплаты для боевых подразделений и гарантированные периоды, когда они не будут призываться после завершения службы. С другой — государство дает понять, что намерено более жестко реагировать на случаи самовольного отсутствия.
Впрочем, сам юрист сомневается, что более суровые наказания способны существенно повлиять на ситуацию.
"Я считаю заявление министра несколько популистским и носящим скорее устрашающий характер. Если посмотреть на статистику СОЧ и причины таких случаев, то проблема гораздо глубже", — говорит Боровский.
По его словам, основная причина СОЧ сегодня заключается не в деньгах и даже не в нежелании воевать.
"Большинство людей, уходящих в СОЧ, делают это не потому, что хотят завершить военную службу. Они просто хотят перевестись в другое подразделение. Именно для этого они часто используют механизм возвращения из СЗЧ как способ смены места службы", — объясняет юрист.
Боровский напоминает, что Министерство обороны ещё более года назад объявило о возможности упрощённого перевода между подразделениями через приложение "Армия+". Однако, по его словам, на практике этот механизм так и не заработал в полной мере.
"Если бы человек мог без проблем перевестись в другое подразделение, значительная часть случаев использования СОЧ просто исчезла бы. Тогда уже можно было бы говорить о более строгой ответственности. Но пока что многие военные используют СОЧ именно как способ смены места службы", — считает он.
По мнению юриста, без решения проблемы переводов ужесточение наказаний само по себе вряд ли сможет кардинально изменить ситуацию в армии.
Военный психолог и офицер 67-й ОМБр Андрей Козинчук считает, что новая контрактная система создавалась в первую очередь не для тех, кто уже воюет, а для привлечения новых людей в армию.
По его словам, именно этим объясняется акцент на крупных суммах выплат, о которых активно говорится во время презентации реформы.
"Целевая аудитория этого контракта — не военные, которые сейчас служат. Целевая аудитория — люди, которые только подумывают о службе. Поэтому и используются такие крупные цифры, как 300–400 тысяч гривен. Человек, который реально воюет в пехоте, прекрасно понимает, что такие деньги связаны с очень высокой интенсивностью службы и постоянным пребыванием на позициях", — говорит Фокусу Козинчук.
Еще одной проблемой он называет сложность самой системы. Контракт составлен очень запутанно. Формулы сложные, механизмы сложные. Многие люди просто не могут понять, как именно это будет работать на практике.
По мнению Козинчука, главная проблема заключается в том, что новые контракты не дали ответа на запрос, который на протяжении многих лет озвучивали военнослужащие.
"Мы просили не об отсрочке. Мы просили об освобождении", — подчеркивает офицер.
По его словам, после истечения срока контракта человек оказывается в довольно странной ситуации.
"Представьте себе мужчину, которому 37 лет. Он отслужил, получил эти полгода. Первый месяц он будет просто восстанавливаться после войны. Затем начнет думать, где искать работу. Но что делать дальше? Устраиваться на работу на несколько месяцев? Начинать новую жизнь, зная, что по окончании отсрочки тебя снова могут мобилизовать?" — задает вопрос Козинчук.
По его мнению, новая система фактически не дает человеку возможности строить долгосрочные планы.
"Оно не дало того, чего хотели люди. Оно дало возможность говорить об этом, но не решило главную проблему", — считает офицер.
Отдельно Козинчук обращает внимание на риск усиления социальной напряжённости в армии из-за разницы в выплатах между отдельными категориями военнослужащих.
По его словам, новая система фактически приводит к образованию различных финансовых групп внутри армии, когда одни военнослужащие будут получать значительно больше, чем другие.
"Когда между военнослужащими возникает слишком большой разрыв в доходах, это неизбежно сказывается на атмосфере в коллективе. Растет недовольство, недоверие и напряженность", — отмечает он.
Кроме того, военный считает, что реформа сильно подорвала мотивацию тех, кто добровольно пошёл воевать в первые годы полномасштабной войны.
"У многих добровольцев возникает ощущение, что государство сейчас больше заинтересовано в привлечении новых людей, чем в поддержке тех, кто уже давно воюет", — говорит Козинчук.
При этом офицер подчеркивает, что не отвергает реформу полностью и готов дать ей шанс.
"Возможно, она действительно даст результат. Но пока что среди военных очень много скептицизма. И этот скептицизм основан не на эмоциях, а на предыдущем опыте", — говорит он.
Козинчук убежден, что любая реформа армии должна учитывать не только финансовые стимулы, но и психологический фактор. Деньги важны, но они не являются главной мотивацией для человека. Людям нужно чувство справедливости, понятные правила и понимание собственного будущего. Пока что именно этого во многих новых контрактах не хватает многим военным.
Комментируя перспективы возможной демобилизации в конце года, Козинчук признает, что хочет верить в её возможность, но пока не видит достаточных оснований для оптимизма.
В то же время он обращает внимание на ещё один парадокс войны.
"Многие думают, что военные только и ждут момента увольнения. На самом деле всё сложнее. Для части людей армия уже стала образом жизни. И если завтра война закончится и начнутся массовые увольнения, я не исключаю, что многие захотят остаться служить дальше", — отмечает офицер.
Именно поэтому, по его мнению, государство должно думать не только о привлечении новых людей в армию, но и о том, как сохранить доверие тех, кто воюет уже сейчас.
Напомним, что Министерство обороны Украины представило план реформы армии, который будет реализовываться в несколько этапов.
Между тем в Верховной Раде подвергли критике методы мобилизации, применяемые отдельными сотрудниками ТЦК.
- Последние
- Популярные
Новости по дням
18 июня 2026
