Кузница кадров. Как Иран и Россия сотрудничают в области двойных технологий

11.09.2026, 10:58 azattyqasia.org

Россия уже почти четыре десятилетия дает образование и помогает старту научной карьеры иранских специалистов в областях, связанных с военной промышленностью. В конце 90-х из-за этого несколько российских технических вузов даже надолго попали под санкции США.

Анализ «Системы» по открытым публикациям показал, что и в последнее десятилетие между Россией и Ираном было налажено сотрудничество по темам, особенно актуальным для иранской военной промышленности. Теперь это не только такие классические направления, как ракетные двигатели и обогащение урана, но и технологии, ставшие реалиями современной войны — радиоэлектронная борьба, GPS-спуфинг, искусственный интеллект в беспилотниках.

В 1998 году Иран произвел первое испытание баллистической ракеты «Шахаб-3». Ракета была разработана и построена в Иране — на основе технической документации В Иране официально это отвергалисеверокорейской ракеты, которая, в свою очередь, была адаптацией советской ракеты «Р-17». В Соединенных Штатах сочли, что Россия помогла Ирану в ракетной программе — не только поставкой оборудования и компонентов, но и обучая специалистов для иранской промышленности и исследовательских центров.

В начале 1999 года США ввели санкции против ряда российских предприятий, научных организаций и университетов — их заподозрили в помощи Ирану в ракетной и ядерной областях. Некоторые из этих организаций обвинили в поставке оборудования, материалов и технологий. Но в санкционный список вошли и три российских вуза — Московский авиационный институт (МАИ), Балтийский государственный технический университет (Военмех) и Российский химико-технологический университет им. Менделеева (РХТУ) — за обучение студентов из Ирана. По данным отчета, подготовленного Институтом международных исследований Миддлбери в Монтерее, во второй половине 1990-х многочисленные российские организации участвовали в ракетной программе Ирана, в том числе, помогали создавать двигатель для «Шахаб-3».

Сложно сказать, насколько существенным был вклад обучения специалистов в России в иранскую ракетную программу. «Можно заявить, что закон Ньютона мы им читали, потому что без него же ракету не спроектируешь. Ты можешь спроектировать ракету, если знаешь закон Ньютона. Вот на каком уровне это происходит», — сетовал бывший ректор «Военмеха» Юрий Савельев, говоря о введенных в отношении его вуза санкциях. Но ограничения были сняты нескоро, администрация президента США Барака Обамы сделала это только в 2010 году — через три дня после того, как Россия и США договорились о содержании нового совместного пакета санкций против Ирана.

Вторая половина 2000-х и начало 2010-х в целом были периодом снижения уровня военного сотрудничества России и Ирана. Но после возвращения Владимира Путина в президентское кресло и аннексии Крыма Россия и Иран заключили в начале 2015 года новое соглашение о военном сотрудничестве. В том же году МАИ, ранее попадавший под санкции за обучение иранцев, договорился о совместной работе с иранским Ширазским университетом, а год спустя Московский авиационный институт посетила делегация Министерства науки Ирана. В 2018 году учащиеся МАИ из Ирана уже были в составе группы иностранных студентов, прошедших практику на оборонном предприятии «Вымпел», производящем авиационное ракетное вооружение.

С Ираном сотрудничают и другие российские университеты, тесно связанные с оборонной промышленностью. Например, МГТУ имени Баумана имеет давние связи с Технологическим университетом имени Шарифа — в рамках обучения на кафедрах «Машиностроительные технологии» и «Информатика, искусственный интеллект и системы управления». В 2024 году «Бауманка» подписала соглашение с Ростехом о подготовке иностранных студентов, в том числе из Ирана, в интересах оборонной промышленности. Подобные соглашения с иранскими организациями есть и у других российских технических университетов.

Уровень научного и студенческого сотрудничества между Россией и Ираном в последние годы только нарастает — этим любят хвастаться российские официальные лица. По данным Минобрнауки, в 2025 году в российских вузах обучалось почти 10 тысяч студентов из Ирана— на 42 процента больше, чем двумя годами ранее. И хотя наиболее популярное направление обучения — медицина, усиливается и сотрудничество Ирана с российскими техническими университетами.

Это заметно в том числе по публикационной активности. Совместные публикации российских ученых с иранскими исторически занимают небольшую долю в сравнении с партнерством с европейскими или американскими соавторами. Но в некоторых технических вузах ситуация стала меняться после начала полномасштабной войны России против Украины. Так, например, согласно подсчету «Системы» число работ, выпущенных в петербургском Университете ИТМО в 2025 году с иранскими и немецкими исследователями практически сравнялось, хотя до начала полномасштабного вторжения в Украину Германия была одним из ключевых научных партнеров и в Петербурге.

Само по себе увеличение совместной публикационной активности между российскими и иранскими техническими университетами не указывает на непосредственный вклад российских организаций в военную программу Ирана. Но изучив несколько сотен российско-иранских научных работ, опубликованных в последние 10 лет, «Система» обнаружила ряд случаев, когда иранские специалисты работали в России над проектами, тесно связанными с военной тематикой или при участии организаций, входящих в структуру военной промышленности. Вернувшись на родину, эти люди продолжили работать в организациях, связанных с армией Ирана и Корпусом стражей исламской революции (КСИР). В других случаях темы научных работ сами по себе тесно связаны с наиболее актуальными направлениями развития иранской военной промышленности.

Сотрудничество между Россией и Ираном в области ракетостроения началось еще в 1990-е годы, когда российские институты и предприятия помогали Ирану с разработкой первой собственной баллистической ракеты. В начале сентября 2026 года издание Financial Times со ссылкой на утекшую переписку и патенты рассказало о секретном проекте помощи России Ирану в создании прямоточно-воздушной двигательной установки для сверхзвуковых крылатых ракет. По данным журналистов, проект, в котором с российской стороны участвовало «НПО Машиностроения», был запущен не позднее 2023 года, в итоге установка была успешно испытана в Иране, но пока на ее основе, судя по всему, построить сверхзвуковую ракету не удалось.

Анализируя открытые публикации, «Система» обнаружила, что иранские исследователи сотрудничают с российскими организациями, в том числе входящими в военно-промышленный комплекс, и в области газотурбинных двигателей, которые используются в дронах и крылатых ракетах дозвукового класса.

В 2000 году иранский инженер Али Мохаммад Амуи завершил учебу в аспирантуре Московского технологического университета МАТИ (позже стал частью МАИ), где он изучал газотурбинные двигатели. После учебы в России он вернулся в Иран. Судя по странице Амуи в LinkedIn, за двадцать лет он дорос до позиции топ-менеджера в авиационной отрасли. С 2017 по 2022 год он занимал должность заместителя генерального директора по торговле и международным связям в Farsco Aviation MRO center.

Farsco подчеркивает свою коммерческую гражданскую специализацию, однако по данным иранской платформы проверки юрлиц Rasmioтуда попадают данные в том числе из так называемой официальной газеты, в акционерах Farsco — Организация авиационной промышленности Ирана (в ведомстве минобороны) и, например, Mahan Air, находящаяся под санкциями США с 2011 года за связь с Корпусом стражей исламской революции и санкциями Евросоюза — за причастность к переброске иранских ракет и БПЛА в Россию для войны в Украине.В 2020 году Минторг США включил саму Farsco в санкционный список, указав, что компания была причастна к схеме незаконной закупки вертолетов Bell 412 в обход экспортного контроля США.

Уйдя работать на государство, Амуи не оборвал связь с наукой в целом и российской академической сферой в частности — он продолжил работать в области металлургии и материалов для газотурбинных двигателей. В 2016 году Амуи вместе с еще двумя иранскими учеными и сотрудником МАИ стал автором работы о методах нанесения защитного покрытия на турбинные лопатки.

В 2021 году Амуи поучаствовал в написании еще одной работы, посвященной двигателям. В качестве аффилиации на этот раз у него был указан Комплекс материалов и технологий производства Технологического университета Малека Аштара. Этот университет подчиняется Центру исследований оборонных технологий и науки и Министерству обороны Ирана. В 2025 году один из его кампусов бомбила израильская армия, как и армия США, связывающая его с ядерной программой Ирана. По данным американского проекта Iran Watch, преподаватели этого университета ведут исследования по ракетной и ядерной тематике.

Публикация 2021 года посвящена упрочению титановых деталей авиадвигателей. В соавторах — завкафедрой «Технология производства и эксплуатации двигателей летательных аппаратов» Алексей Бойцов, а также начальник сектора «Анализ конструкций малоразмерных ГТД» российского Института авиационного моторостроения Святослав Ремчуков. Бойцов также консультирует «Ростех» и «Роскосмос» по «проблемам технического и технологического развития ракетно-космической отрасли и экспериментально-испытательной базы». Кафедра Бойцова в МАИ не раз принимала студентов из Ирана — Амуи был не единственным иранским исследователем, сотрудничавшим с ей. В списке соавторов Бойцова и исследователей, чьим научным руководителем был Бойцов, еще как минимум четыре иранских имени.

Хотя Иран обладает компетенциями в ремонте авиационных газотурбинных двигателей (ГТД) и производстве их отдельных частей, полноценное серийное производство двигателей для в стране очень ограничено. В 2020 году сообщалось о запуске производственной линии для легкого ГТД Owj — копии американского двигателя J85 производства General Electric. Этот двигатель используется на иранских истребителях Koswar. Но основная компетенция Ирана в двигателях этого типа — именно ли