«Прыжок в никуда». Башкортостанец спрыгнул с поезда в Литве и уехал во Францию, где ему отказали в убежище

06.07.2026, 12:17 azattyqasia.org

Французские власти решили выслать из страны 22-летнего уроженца Башкортостана Даниила Мухаметова, который летом 2025 года, желая избежать призыва в армию, спрыгнул с транзитного поезда «Адлер — Калининград» на территории Литвы, а позднее уехал во Францию и запросил там политическое убежище. Согласно решению властей страны, Мухаметов должен быть депортирован в Литву, где он, по его словам, до сих пор находится в розыске. Беглец опасается, что литовские власти в свою очередь могут выслать его в Россию. «Idel.Реалии» рассказывают историю Мухаметова.

Даниил Мухаметов родился 5 апреля 2004 года в поселке Юматово под Уфой. Его детство прошло в Башкортостане, в республике до сих пор живут все его родственники.

«Когда наша семья примерно в 2008 году в поисках лучшего заработка переехала в Коломну, я часто приезжал на родину. В конце 2024 года, когда мне уже грозил призыв в армию, я решил совсем вернуться в Башкортостан, построить там свою жизнь. Но и там меня настигли электронные повестки», — вспоминает Мухаметов.

В 2024 году он закончил в Коломне колледж и получил специальность техника-электрика. Уже после выпуска ему удалось найти работу на железной дороге — электромехаником. Кроме того, ещё во время учебы в колледже Мухаметов окончил краткосрочные курсы проводников пассажирских поездов и в свободное время стал подрабатывать.

«Я устроился в вагонное депо в Москве и оттуда стал ездить на разных рейсах — в Санкт-Петербург, Мурманск, Великий Новгород, Анапу и другие города, — говорит башкортостанец. — Мы ездили также в Белгород, а поскольку уже шла война с Украиной, это было опасное направление. Несколько раз, когда мы были в Белгороде, там объявляли ракетную опасность, город бомбили. И, вообще, я понял, что ездить на южные направления — это не мой вариант».

По словам Мухаметова, удручающее впечатление на него также производило то, что на южных направлениях приходилось перевозить мобилизованных.

«У меня к тому времени уже давно сложились четкие и антивоенные, и антиармейские убеждения, — отмечает Мухаметов. — Думаю, они возникли ещё с детства. Я рос в мирной обстановке и уже в школьном возрасте понимал, что служба в армии — это нарушение базовых человеческих прав. Тебя принуждают бесплатно отдать год своей жизни государству, заставляют заниматься рабским трудом — красить газон, строить командиру дачу — и не получать за это ровным счётом ничего. А если война — как сейчас с Украиной — ты участвуешь в агрессивном вторжении в чужую страну. И я четко осознавал, что тут ни в коем случае нельзя никаким боком помогать государству, работать на него — и уж тем более служить ему».

С милитаристской пропагандой и армейской муштрой Мухаметов, по его словам, столкнулся еще в колледже. Он вспоминает, как их возили на военные сборы в известный подмосковный патриотический лагерь «Авангард», где была начальная военная подготовка и, как говорит башкортостанец, «пропагандистское промывание мозгов»:

«Отказ от этого был чреват плохими оценками, несдачей экзаменов и даже отчислением. Приходилось туда ездить, поскольку отчисление означало лишение отсрочки от армии. А когда в городе проходили оппозиционные митинги, нас в колледже предупреждали, что если нас там задержат или даже заметят, то сразу отчислят».

По словам Мухаметова, один раз его всё же задержали силовики. Это произошло в августе 2024 года, когда он ехал на родину в Уфу и пересаживался с одного поезда на другой в городе Рузаевка, в Мордовии.

«Возле вокзала меня остановили два ФСБ-шника в штатском и двое полицейских в форме, хотели проверить мой мобильный телефон. Я отказался его разблокировать. Тогда меня повезли в отделение полиции, по пути избили, хотели надеть на голову пакет — и в итоге я вынужден был разблокировать телефон, где у меня были в том числе подписки на оппозиционные каналы. Меня посадили на ночь в клетку в полиции, утром составили протокол, что я якобы нецензурно выражался в общественном месте, и отвезли в суд. Судья, особо не вникая в дело, дал мне пять суток ареста», — говорит собеседник.

Мухаметов отбывал административный арест в Саранске. Он вспоминает, что там сидели «такие бедолаги, которых просто вылавливали на улице, сажали и отпускали, только если они подпишут контракт с Минобороны».

«Если же они не подписывали, то на выходе из этого изолятора их снова задерживали и впаивали новый протокол — то есть подвергали такому "карусельному аресту", чтобы заставить-таки подписать контракт, — говорит Мухаметов. — Это были всякие алкоголики, маргиналы, бывшие сидельцы и так далее. При мне один человек всё-таки сдался — и его выпустили из изолятора. Когда он подписал контракт, его забрали в военкомат; дальнейшая его судьба неизвестна. И я отчетливо понял, что однажды и меня могут вот так забрать и отправить на фронт».

По его словам, увиденного в спецприемнике «было уже весьма достаточно, чтобы уезжать из России».

Мухаметов уточняет, что начал пытаться избежать призыва в армию сразу после окончания колледжа. Он собирал медицинские справки, искал работу, которую дает бронь от армии.

«Но мои справки отклоняли, медицинскую категорию, которая позволила бы избежать призыва, не присваивали. Моё заявление об альтернативной службе также отклонили. А работать на оборонных предприятиях, дающих бронь, я не хотел сам, поскольку не поддерживал войну. Я попытался пожить в других регионах, чтобы там пересидеть и не попасть в армию. Но электронные повестки настигали меня везде. Последняя пришла в марте 2025 года, вместе с которой мне ввели ограничения — на выезд из России, на управление автомобилем, на сделки с недвижимостью, получение кредитов и так далее. Я понял, что мне нужно любым способом уезжать из страны», — вспоминает Даниил.

Ещё в конце 2024 года он попытался легализоваться в Турции, но вид на жительство там ему получить не удалось.

«После введения ограничений на выезд легально я выехать из России уже не мог. В последний момент пришла в голову идея с калининградским поездом, который идет через территорию Литвы. Мне доводилось работать на таких рейсах, и я уже знал, как работает этот транзит, каким образом осуществляются пограничные проверки на въезде и выезде из Литвы. Я приобрел вагонный ключ проводника, купил билет на поезд "Адлер — Калининград" и рано утром 17 июня 2025 года, когда поезд ехал по территории Литвы, спрыгнул с него», — рассказывает Мухаметов.

Литовские СМИ со ссылкой на полицию писали, что когда до прибытия поезда на литовскую пограничную станцию Кибартай оставалось 25 минут, «проводник заметил открытую дверь поезда, через которую мог выпрыгнуть человек».

«Я оказался в каком-то лесу, — вспоминает Мухаметов. — Опасался вертолетов литовской погранслужбы, которые иногда сопровождают поезд, но их в тот момент не было. Вышел из леса на шоссе, поймал попутку до Каунаса и уже хотел идти в полицию, в департамент миграции, чтобы податься на убежище. Но сперва решил посмотреть в интернете литовские новости и увидел, что меня активно разыскивают, что литовские СМИ выложили в сеть фотографию с моим паспортом. Всё это меня напугало, и я решил, что к литовским властям за убежищем я подаваться не буду».

Позднее Radio France internationale (RFI) отмечало, что «литовские СМИ публиковали его паспортное фото и называли "российским диверсантом" и "шпионом" — при том что местная погранслужба подтверждала, что на момент въезда он не был ни в розыске, ни нарушителем и не представлял угрозы».

«Вертолет прочесывал весь участок, по которому следует поезд, и они [литовские спецслужбы] искали меня на протяжении где-то полутора месяцев, пока к ним не поступил запрос от Финляндии, где я запросил убежище», — рассказывал Даниил в интервью RFI.

В тот же день — 17 июня — Мухаметов, по его словам, на очередной попутке уехал в Латвию, а оттуда — в Эстонию. В Таллинне он сел на паром и прибыл в Финляндию. Документы у него нигде не проверяли, говорит Даниил.

«Ещё на пароме я попросил вызвать полицию, чтобы я обратился с просьбой о политическом убежище. С собой у меня был только маленький рюкзачок, в нем — документы, в том числе повестка из военкомата и копия протокола о моем задержании в Рузаевке. Мою просьбу рассматривали три месяца и отклонили на основании Дублинского соглашенияДублинская Конвенция 1990 года, определяющая государство, ответственное за рассмотрение ходатайств о предоставлении убежища, поданных в одном из государств-членов Европейского Сообщества., согласно которому за убежищем я должен был обращаться в ту страну Евросоюза, куда прибыл сначала — то есть в Литву».

Несколько месяцев Мухаметов прожил в Финляндии в лагерях для беженцев. Российский загранпаспорт у него изъяли финские власти.

«После того, как пришел отказ, меня из одного лагеря, который был в Хельсинки, переселили в другой — депортационный лагерь в Вантаа, который был ориентирован на добровольное возвращение домой, в Россию. Там нам представители финской миграционной службы "промывали мозги", обещали денег на проезд на родину, если мы откажемся от прошения на убежище. Я, конечно же, отказался с ними общаться на эту тему, потому что Россия для меня опасная страна, и ни за какие деньги я туда не поеду», — констатирует Мухаметов.

В начале декабря 2025 года административный апелляционный суд в Хельсинки окончательно отклонил просьбу Даниила Мухаметова об убежище. Финские власти стали рассматривать вопрос о его передаче Литве.

«Я понял, что меня могут в любой момент забрать в полицию и выслать в Литву, поэтому решил попытать счастья в другой стране Евросоюза. Выбор пал на Францию — я доверился этой стране, поскольку в ней, в общем-то, хорошая правовая система, соблюдаются права человека. В принципе, я понимал, что французские власти могут поступить так же, как финские, но всё же решил попробовать — потому что лучше что-то сделать, чем ничего не делать», — отмечает Даниил.

До Франции Мухаметов добрался в том же декабре — через Швецию, Данию, Германию, Нидерланды и Бельгию.

«Часть пути я проехал на автобусе и электричках, а когда кончились деньги — стал автостопить, — вспоминает башкортостанец. — Добрался до Парижа и там пода