«Цель США — не замена Китая, а сдерживание». Каковы перспективы концепции S7+ для Центральной Азии?

12.05.2026, 09:53 azattyqasia.org

Инициатива S7+, представленная в Вашингтоне, позиционируется как новый этап экономической интеграции Центральной Азии — с амбициями снизить зависимость от внешних центров силы и открыть альтернативные маршруты к мировым рынкам. За экономической логикой проекта просматривается и геополитический расчёт, связанный с балансом влияния между миовыми державами. Насколько жизнеспособна эта концепция, готов ли регион к более глубокой кооперации — и может ли S7+ стать реальной альтернативой существующим зависимостям? Об этом — в интервью с аналитиком Кеном Мориясу.

В апреле в Вашингтоне публично представили инициативу S7+ (Silk Seven Plus) — новый проект региональной интеграции Центральной Азии. Концепцию разработал New Lines Institute for Strategy and Policy, впервые ее анонсировали в январе. В базовом варианте речь идёт о пяти государствах региона — Казахстане, Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане и Туркменистане — с возможным расширением за счёт Афганистана и Пакистана. Инициатива предполагает постепенное формирование координированного экономического пространства, которое позволит странам действовать коллективно, усиливать переговорные позиции и снижать зависимость от внешних центров силы, таких как Россия или Китай.

Как заявляется, концепция направлена на устранение ключевых структурных проблем региона — слабой взаимной торговли, инфраструктурной разобщённости и зависимости от внешних маршрутов — и создание альтернативных связей с мировыми рынками, включая южные маршруты через Афганистан, Пакистан, а также транскаспийские пути. В более широком геополитическом контексте S7+ рассматривается как способ усилить экономическую самостоятельность региона и одновременно создать новые возможности для вовлечения США.

О политическом весе этой инициативы, её реализуемости, а также о роли России и Китая в региональной экономике Азаттык поговорил с Кеном Мориясу, научным сотрудником Hudson Institute. Ранее он много лет работал корреспондентом японского издания Nikkei и специализируется на анализе геополитических процессов в Евразии.

Азаттык: New Lines представляет S7+ как региональное экономическое партнёрство. По вашему мнению, это действительно экономический проект или стратегия геополитического влияния, замаскированная под экономическую риторику?

Кен Мориясу: Думаю, что у всего будет аспект безопасности. Однако это не должно быть главным посланием США. Это не бинарная ситуация — «0 или 100». Даже если условно говорить о 52 из 100, то есть о 52% экономической интеграции, — это уже плюс и успех для США.

Если смотреть шире: когда экономически связи между семью странами развиваются и процветают, это, как правило, означает более мирную обстановку и создаёт стимулы для всех участников избегать конфронтации. Это само по себе положительно. На данный момент страны Центральной Азии (С5), на мой взгляд, представляют собой один из самых мирных регионов мира: большинство пограничных споров в целом урегулировано. Россия сосредоточена на войне в Украине. Китай наращивает своё присутствие, но делает это очень осторожно — это не военное вмешательство. В то же время администрация Трампа проявляет серьёзный интерес к региону, стремясь сбалансировать влияние Китая.

Идея расширить это пространство за счёт Афганистана и Пакистана выглядит разумной. Вопрос в том, смогут ли сами Афганистан и Пакистан прекратить внутренние конфликты и согласиться присоединиться к этой зоне мира. Это остаётся открытым вопросом. Тем не менее расширение зоны стабильности — это позитивно и отвечает как глобальным интересам, так и интересам США.

Если США будут действовать взвешенно и аккуратно, существует возможность направить это мирное сотрудничество в русло собственных интересов. Формирование пояса дружественных США государств в Центральной Азии — к западу от Китая — имеет чрезвычайно важное значение для американской стратегии.

Азаттык: За последние тридцать лет Казахстан проводил многовекторную политику, балансируя между Россией, Китаем, США и ЕС. Однако такие шаги, как подписание Авраамовых соглашений и участие в «Совете мира» президента США Дональда Трампа, могут говорить о сдвиге. Если Астана вступит в рамки интеграции вроде S7+, означает ли это отход от прежнего баланса? Как, по вашему мнению, отреагируют Пекин и Москва?

Кен Мориясу: Преимущество ситуации для США в том, что им вовсе не нужно, чтобы Казахстан отказывался от своей многовекторной внешней политики. Напротив, для Вашингтона важно, чтобы Казахстан её сохранял.

Если бы Казахстан решил разорвать отношения с Россией и Китаем и полностью перейти на сторону Запада — как Япония, Южная Корея или Австралия, — это, скорее, стало бы дополнительной нагрузкой для США, поскольку им пришлось бы брать на себя обязательства по обеспечению безопасности. В нынешних условиях это вряд ли возможно. Всё, что необходимо США, — чтобы Казахстан продолжал проводить многовекторную политику и не оказался полностью в орбите Китая.

Со своей стороны Китай стремится к тому, чтобы Казахстан был не просто партнёром, а глубоко интегрированным экономическим союзником. Более того, в перспективе Китай, вероятно, хотел бы обеспечить и безопасность Казахстана, поскольку, по мнению ряда китайских экспертов, одних экономических связей недостаточно. Они обращают внимание на союзнические отношения США с Японией, Южной Кореей, Австралией, Филиппинами и Таиландом: эти страны ориентированы на США не столько из-за общих ценностей, сколько потому, что Вашингтон реально инвестирует в их безопасность.

Например, в Японии размещено около 54 тысяч американских военнослужащих, в Южной Корее — около 24 500, вместе с членами их семей. Это значительные обязательства, которые и формируют основу этих «жёстких» союзов. Китай это видит, и, если он действительно хочет закрепить Казахстан в своей орбите, он, вероятно, будет двигаться в этом направлении.

Если Казахстан сохранит многовекторную политику, он вряд ли захочет находиться под китайским «зонтиком» безопасности. Пока он остаётся нейтральным и поддерживает отношения со всеми, это будет удерживать Китай в состоянии какой-то неопределённости — без полной уверенности, что Казахстан окончательно на его стороне. И этого для США вполне достаточно.

В более широкой перспективе: как только Китай будет уверен, что он полностью закрепил за собой сердце Евразии, включая Казахстан, он сможет быть уверен и в надёжности своих энергетических маршрутов и железнодорожных путей к ключевым рынкам без необходимости использовать морские пути — а значит, вне досягаемости ВМС США. Если при этом расчёты будут в юанях, а не в долларах, они окажутся защищены и от санкционного давления.

В целом стратегия Китая заключается в создании своего рода замкнутой «крепости» в центре Евразии, на которую США и их союзники не смогут влиять. Казахстан играет в этой стратегии ключевую роль. И только после того, как такая «крепость» будет сформирована, Китай может перейти к более активной проекции силы, включая возможные действия в отношении Тайваня. Но, на мой взгляд, это произойдёт лишь тогда, когда Пекин будет полностью уверен в устойчивости этой конструкции — и Казахстан здесь центральный элемент.

Азаттык: Как, по вашему мнению, может отреагировать Россия? Например, недавно стало известно, что Россия заблокировала нефтепровод, по которому казахстанская нефть поступает в Германию. По данным Reuters, это решение связано с продолжающимся политическим кризисом между Россией и Германией. Фактически экономика Казахстана страдает из-за споров России с третьими странами. В этой напряжённой обстановке какой реакции Москвы следует ожидать на инициативы вроде S7+?

Кен Мориясу: Да, Казахстан, по сути, уже экспортирует около 80% своей нефти через трубопровод КТК в Чёрное море, то есть остаётся чрезмерно зависимым от российского маршрута. Более того, этот трубопровод уже дважды подвергался атакам украинских дронов — сначала в ноябре, затем в апреле, — и был повреждён.

Если Россия приостанавливает поставки по этому маршруту в Германию, это ещё раз подчёркивает риски такой зависимости для Казахстана.

На данный момент у Казахстана есть два основных варианта: увеличить экспорт нефти в Китай, чтобы компенсировать выпадающие объёмы, либо использовать Средний коридор — через Азербайджан, Грузию и Турцию — с выходом к Средиземному морю, что, по всей видимости, является предпочтительным направлением.

Если — и это ключевое условие — формат S7+ станет жизнеспособной экономической зоной, тогда у Казахстана появится ещё один маршрут: через эти страны, далее через Пакистан — к мировым морям.

Однако это скорее долгосрочная перспектива. При этом необходимо учитывать ситуацию вокруг Ирана. Если Иран будет стабильным, ориентированным на сотрудничество с Западом и открытым для бизнеса, он может предложить Казахстану более простой и эффективный маршрут, чем путь через Афганистан и Пакистан.

В таком случае Казахстану достаточно было бы транспортировать нефть через Каспийское море в северный Иран, а затем использовать механизмы нефтяных свопов — экспортируя эквивалентные объёмы с юга Ирана, без необходимости строительства новых трубопроводов.

На мой взгляд, это более реалистичный и практичный вариант. В любом случае, ситуация демонстрирует, насколько важна многовекторная политика и наличие альтернативных маршрутов, позволяющих снизить уязвимость.

Азаттык: Перейдём к редкоземельным металлам. Сейчас 100% казахстанского экспорта редкоземельных элементов направляется в Китай. Концепция S7+ предполагает сделать эти ресурсы доступными на глобальном рынке на открытых условиях. Какие конкретные альтернативы может предложить Вашингтон, которых нет у Китая?

Кен Мориясу: Один из вариантов — содействовать Казахстану в экспорте критически важных минералов по альтернативным торговым маршрутам, начиная со Среднего коридора.

Однако сейчас появляется и новая логика: если эти ресурсы и энергетика необходимы для развития искусственного интеллекта и дата-центров, требующих значительных объёмов электроэнергии, то возникает вопрос — почему бы не размещать сами дата-центры в Казахстане?

Вместо того чтобы