«Мудрый реформатор», «великий современник». Почему в Центральной Азии лидеров окружают лестью

13.10.2026, 09:42 azattyqasia.org

В каждой стране Центральной Азии найдутся люди, которые настолько любят президента, что не могут молчать: пишут песни, слагают стихи и публично восхваляют лидера. Они всегда знают, кто «самый мудрый», «самый великий» и «самый достойный». Но стоит власти смениться, и прежний кумир быстро уходит в небытие. Как создается культ личности и почему публичные люди восхваляют власть?

При первом президенте Исламе Каримове его образ в Узбекистане строился прежде всего вокруг независимости страны. Официальная риторика представляла его не просто как руководителя, а как человека, который создал современный Узбекистан. Его называли «основателем независимого государства», «великим сыном узбекского народа», «великим политиком» и «мудрым реформатором». Государственные СМИ связывали с его именем практически все главные достижения страны после распада СССР.

В 2017 году в Узбекистане приняли постановление об увековечении памяти Каримова. «Ислам Абдуганиевич Каримов своей многогранной политической деятельностью, благородными человеческими качествами оставил неизгладимый след в многовековой истории нашей Родины. Как яркая, выдающаяся личность и государственный деятель, он пользовался огромным уважением и авторитетом не только в Узбекистане, но и в мировом сообществе», — говорилось в документе.

Публичная лояльность президенту проявлялась не только в официальных документах, но и в публичных выступлениях. «О, герой независимости! Позвольте нам обнять вас и со всей нашей национальной гордостью, с волнением в душе поднять вас на свои плечи», — обратился как-то к Каримову один из приглашенных на встречу религиозных деятелей.

Такие публичные заявления звучали на фоне жёсткого контроля властей над религиозной сферой. В 2004 году правозащитная организация Human Rights Watch писала, что власти следили за содержанием проповедей и требовали, чтобы в них выражалась поддержка правительства, восхвалялся президент и не звучали взгляды, расходящиеся с официальной линией.

После смерти Каримова в 2016 году президентский пост занял Шавкат Мирзиёев. Поначалу новый президент часто вспоминал своего предшественника и подчёркивал преемственность курса. Но со временем имя Каримова стало звучать всё реже.

Постепенно из публичного пространства начали исчезать и многие атрибуты культа экс-президента. Менялась и риторика известных людей. Певица Юлдуз Усманова, которая раньше выступала с похвалами в адрес Каримова, переключилась на Мирзиёева: «Сколько людей исчезло в тюрьмах Каракалпакстана из-за ложных обвинений, сколько преследовали за намаз. А сегодня в наших мечетях звучит азан. Слава Богу, у нас есть президент, который живёт вместе с народом, ходит среди людей и свободно приходит в дома простых людей».

Актёр Матякуб Матчанов тоже назвал приход Мирзиёева началом новой эпохи: «Мы видели времена, когда человеческое достоинство попирали. Мы сами через это прошли. Слава Аллаху, в 2016 году наш уважаемый президент освободил меня и доказал, что я был несправедливо осуждён. Для меня настоящая независимость началась в 2016 году. Да здравствует Новый Узбекистан!»

Мирзиёев не стал открыто пересматривать наследие Каримова. Вместо этого он начал подчёркивать, что страна меняется и развивается по-новому. В течение двух лет после смерти Каримова многие его ближайшие соратники лишились своих должностей. Изменилось и отношение к семье покойного лидера. Когда в Узбекистане отмечали 80-летие первого президента, на торжествах не было ни одной из его дочерей. Гульнара Каримова к тому времени находилась за решеткой по обвинениям в хищениях и вымогательстве. Её сестра Лола, которая тогда представляла Узбекистан в ЮНЕСКО, не приехала в Ташкент, а вскоре оставила свой пост.

Семья Каримова постепенно исчезала из публичной жизни. А на её место всё заметнее выходили родственники нового президента. Старшая дочь Мирзиёева Саида сейчас возглавляет его администрацию, а младшая, Шахноза, работает заместителем директора Национального агентства социальной защиты.

По мнению политолога Алишера Ильхамова, директора Central Asia Due Diligence, нынешняя система в Узбекистане сохраняет элементы публичного восхваления власти.

«Нынешний правитель Мирзиёев мало чем отличается от того режима, хотя его уже нельзя называть диктаторским, но это та же самая авторитарная модель. Немного смягчённая. Может быть, немного ориентированная на подбор по принципу лояльности. Но он всё-таки привержен к принципам экономической свободы. В этой сфере требуется в большей степени компетентность тех лиц, которые регулируют эти процессы. Если говорить о культе личности и о восхвалении — это имеет место, конечно. Небольшие признаки культа личности выражаются в том, что делаются заявления публичной лояльности и поддержки. Тем не менее откровенного культа личности, который был бы схож с культом личности Сталина, нет», — говорит Ильхамов.

В Казахстане за почти 30 лет правления Нурсултана Назарбаева сформировался образ, в котором первый президент и само государство практически слились воедино. В Конституции его называли «основателем независимого Казахстана». За Назарбаевым закрепили титул «елбасы» — лидера нации. Он был наделен правом пожизненно возглавлять Совет безопасности.

Его портреты были повсюду — в кабинетах чиновников, на билбордах, в школьных учебниках и даже на денежных купюрах. Публичные выступления в его поддержку порой превращались в настоящие ритуалы. На съездах «Нұр Отана» однопартийцы Назарбаева не скупились на слова о его роли в стране:

«Когда во главе страны стоит Елбасы, я верю в будущее своей страны», — говорила член президентской партии Бакытгуль Хаменова в 2016 году (в 2022-м ее осудили на семь лет лишения свободы по делу о коррупции с отсрочкой наказания из-за малолетних детей).

После таких слов обычно следовали громкие и продолжительные аплодисменты.

Другим проявлением подобного отношения стало предложение Касым-Жомарта Токаева переименовать столицу. 20 марта 2019 года, выступая перед парламентом сразу после вступления в должность президента, он предложил назвать Астану в честь Назарбаева. Перед этим Токаев заявил, что считает необходимым «увековечить имя нашего великого современника». В той же речи Токаев предложил воздвигнуть в столице монумент в честь Назарбаева и назвать его именем центральные улицы всех областных центров.

Но после массовых протестов в январе 2022 года начался обратный процесс, который стали называть «деелбасизацией». Хвалебные речи в адрес Назарбаева стали исчезать, а критики первого президента становилось всё больше.

В 2023 году депутаты отменили закон «О Первом Президенте — Елбасы». Он давал Назарбаеву пожизненные привилегии, а также предоставлял государственную охрану и гарантировал неприкосновенность проживающим с ним членам его семьи. На отмену закона депутатам понадобилось около получаса. Они назвали это естественным шагом после изменений в Конституции, из которой ранее «выписали» первого президента.

19 марта 2025 года председатель мажилиса Ерлан Кошанов, который сделал значительную часть своей политической карьеры при Назарбаеве, говорил о проблемах прежней системы.

«На протяжении 30 лет Казахстан был страной с суперпрезидентской формой правления. Однако со временем действовавшая долгие годы модель привела к серьёзному политическому кризису», — сказал депутат. По его словам, это было связано с «чрезмерной концентрацией власти и капитала у отдельных групп и отдельной личности».

В Казахстане демонтировали несколько памятников первому президенту, а из школьных учебников постепенно исчезали прежние характеристики Назарбаева как «политического стратега мирового масштаба».

Столице вернули название Астана вместо Нур-Султана.

В Кыргызстане культ личности президента никогда не достигал таких масштабов, как в Казахстане или Узбекистане. Но и здесь вокруг главы государства создавался особый имидж.

Первый президент Аскар Акаев пришёл к власти с репутацией учёного и демократа. Его представляли как реформатора, который должен был построить новое независимое государство. Политолог Адил Турдукулов считает, что элементы культа личности при Акаеве во многом были связаны с советским наследием.

«То, что бывшие партократы, которые пришли после развала Советского Союза под видом демократических реформ, переняли эту традицию — тоже не случайно. Потому что эти правила они унаследовали от советской власти. И даже Аскар Акаев, при котором тоже были элементы культа личности, он тоже стал во многом заложником вот такой системы, которая формировала культ личности. Я очень хорошо помню, что в начале он пытался формировать управленцев из демократического лагеря, но, так как у них не было управленческого опыта, ему пришлось принимать опыт людей из старой советской школы. А эти люди умеют выстраивать иерархию, умеют выстраивать подчинение. Подчинение не строго в бюрократическом роде, а в плане того, что человек принимает решение на основе своих умонастроений», — рассказывает Турдукулов.

В годы правления Акаева государство активно проводило масштабные национальные торжества. Тысячелетие эпоса «Манас», 3000-летие Оша, 2200-летие кыргызской государственности — всё это было не только частью политики по созданию национальной идентичности, но и помогало укреплять легитимность самого президента.

Исследователи отмечают, что такие мероприятия фактически становились частью политической стратегии Акаева. Например, празднование тысячелетия «Манаса» в 1995 году проходило накануне президентских выборов и помогло укрепить его популярность.

Но в 2005 году произошла революция. Акаев покинул страну, а отношение к нему резко изменилось.

Вместо образа первого демократического президента всё чаще говорили о коррупции, семейном правлении и злоупотреблении властью.

Похожая история произошла и с Курманбеком Бакиевым. После прихода к власти в 2005 году его команда активно использовала память о «Тюльпановой революции». В официальной риторике Бакиева представляли как человека, который продолжил борьбу против несправедливости прежней власти. Появлялись новые памятники, улицы и книги, посвящённые революционным событиям. Но в 2010 год